- Ну, чего вы к мужику прицепились?
- Ой, бабы, скраснела-то как, влюбилась, пра слово, влюбилась, век свободы не видать!
- А Спирьку Рябого взять?
- Он уехал уже.
- Ну да, помним, как же.
- Ага, под ним только мотоциклетка не лежала.
- Да ну вас, давай, Рыжуля, рассказывай.
Зине хотелось послушать: рассказывала Рыжуля очень красочно, хоть и путано, но и дело делать надо. Тимочкино и Димино она выстирала, теперь своё и Катино замочить, а мужское всё прополоскать. Собрав выстиранное в ведро, она немного постояла и пошла полоскать. Кричит Рыжуля громко, но в полоскательной вода шумит, ничего не слышно.
У соседнего жёлоба с проточной водой стояла немолодая женщина в розовой застиранной, но тщательно зашитой комбинации и с аккуратно заколотыми чёрно-серыми из-за седины волосами. Она улыбнулась Зине.
- Поздравляю вас.
- Спасибо, - ответно улыбнулась Зина, вываливая бельё в жёлоб и ополаскивая ведро.
Седая хотела ещё что-то сказать, но только вздохнула, и Зина понимающе кивнула. Что ж, у каждого своё болит.
- Вам повезло, - наконец заговорила седая. - Встретить любовь - это большая удача. Берегите её.
Зина кивнула, соглашаясь. Хотя какая же у неё с Тимом любовь? Ничего же такого у них не было и будет когда - неизвестно. Но, конечно, ей повезло, сказочно, небывало повезло. Теперь... только не досмотри, ведь уведут, вертихвосток хватает, и помоложе, и пофигуристее, и хоть посреди плаца разлягутся. Вон Морозиха как своего держит. И... а ведь Тимочка вроде с Морозом в приятелях, ну да, видела же их вместе. Это хорошо, пусть приятельствуют.
Она собрала прополосканное и вернулась в мытьевую.
- ...Ну вот, а он и поверил. Ну, девчонка же, дура, велико дело, платочек, выкинула бы и с концами, а она, дурёшка, призналась в чего и не было, а он и придушил, в постели прямо, - звонко частила Рыжуля, - и сам затосковал, зарезался с тоски. Во!
- Брехня это!
- Чиго-о-о?! Это я брешу?! Ах ты, кошёлка старая!
- А за кошёлку я т-те патлы повыдергаю, лысой пойдёшь! Тебе набрехали, а ты поверила. Когда это мужики с тоски по бабе насмерть резались?! А?! Да ещё по жене?! Сама подумай!
- Точно, все они сволочи!
- Ага, только о себе и думают!
- Ну и что! А история хороша!
- Плюнь, Рыжуля, расскажи ещё чего...
- Девчонки, а ну в темпе, на собрание опоздаете.
Зина быстренько простирала своё с Катиным, сбегала его прополоскать, потом всё отжала и сложила в тяжёлую мокрую стопку, ополоснула из шланга корыто, в котором стирала.
- Уходишь, что ли? Азариха, ну?!
- Я Чернова теперь, - гордо ответила Зина. - В сушку иду.
- Так ты что, записалась с ним? Не так просто?
- А как же! И документы уже получили. И комендант нам отсек дал.
Зина пошла в сушку, а вслед ей понеслось:
- Ишь загордилась, задом как завертела.
- Ну, бабы, мужика охомутать, да ещё под запись... это непросто.
Захлопнувшаяся за спиной дверь отрезала разговоры. Зина спокойно нашла свободный шкаф, аккуратно развесила и разложила вещи и закрыла дверцу, как и надо, до звучного щелчка. Шкаф загудел и заурчал, гоняя горячий воздух по развешенным внутри вещам. Мужчины сюда заходили редко и обычно в другое время, так что женщины, не стесняясь, ходили свободно, как в бане.
Ожидая, пока вещи высохнут, она немного поболтала и здесь. И здесь её серьги оглядели, оценили, поахали и поздравили.
Зина забрала высохшее бельё и пошла одеваться. Удачно как попала, нигде ждать не пришлось. Ну да, собрания же сегодня, не все стирать пошли. Теперь в гладильню. Туда свободно кто хочешь заходят, туда в одной рубашке не стоит.
И здесь её встретили охами и ахами насчёт серёг. В гладильню-то и с колечком можно бы было, но уж оставила, так что теперь...
- Когда ж это вы слюбиться успели?
Зина рассмеялась, изображая смущение. Не рассказывать же, что и не было ничего: засмеют.
- Или свёл вас кто?
- Да, - задумчиво кивнула Зина. - Можно сказать и так. А то и... само собой как-то всё. Поговорили раз, другой, ну и... к коменданту пошли отсек просить, а он упёрся. Без бумаги не даёт отсека. Ну и...
- Да уж, в самом деле, само собой.
- Вот. И не думала, не гадала, а получилось...
- Ну, на счастье тебе, Зин.
Влажная ткань шипела под утюгами. И голоса здесь звучали как-то тише, приглушенней, чем в мытьевой или полоскальне. Может, оттого, что перекрикивать воду не надо.
Зина тщательно отгладила рубашки, аккуратно расправляя воротнички, манжеты и клапаны. Как ещё мама учила на отцовских рубашках. И трусы. Глаженое надевать приятнее высушенного. А теперь Катино. И своё. Хорошо, хоть такую малость удалось летом купить и в Хэллоуин, будь он неладен, сберечь. Многие вон, в чём были, в том и выскочили. Ну, вот и всё.
Она выключила утюг, собрала вещи в аккуратную стопку.
- Счастливо тебе, Зин.
- Удачи тебе.
- Спасибо, и вам удачи.
После жара прачечной и гладильни во дворе показалось очень холодно. У столовой уже на молоко собираются. А её-то как? Зина побежала в барак. И прямо у входа столкнулась с детьми.
- Ма-ам! - просиял, увидев её, Дим. - А мы на молоко идём!
- Ага! - подхватила Катя.
Вышедший следом Тим улыбнулся ей.
- Ну и хорошо, - заулыбалась Зина. - Димочка, осторожней, а то я уроню. Оно всё чистое. Идите с папой. Я вещи уложу и приду.
Стоя на крыльце, она посмотрела им вслед. Тим вёл их за руки и из-за маленького роста Кати слегка сгибался в её сторону. Зина счастливо всхлипнула и побежала в отсек.
Здесь было всё чисто и убрано, койки заправлены. Зина разложила выстиранное и выглаженное в тумбочке, скинула платок, быстро расчесала и закрутила в узел волосы. Достала коробочку, вынула и надела колечко. Поглядела на него, поворачивая руку, чтобы камушки в цветочке блестели и искрились. Красота-то какая! Заглянула в стоящий на тумбочке пакет. Два апельсина ещё. Ну, это после ужина, на ночь. Беды от них не будет. И лоточки все Тима в пакет сложил. Вот и хорошо. Пусть так и лежат. Пакет тоже хороший, из плотной бумаги, форму держит и под корзинку сделан. И положить много чего можно, и на виду поставить не стыдно. Зина ладонями проверила, как лежат волосы, надела куртку и повязала платок фасонным запахом. Всё ж-таки... нечего ей чумичкой ходить, себя уродовать, не старое время, когда от надзирателей красоту прятали. И чтоб Тиме было не стыдно рядом идти.
Она ещё раз оглядела их отсек и побежала во двор.
Народу было меньше обычного. Ну да, собрания же. Не поймёшь сразу, правда, но вроде с холостяками уже закончили, а мелюзги совсем не видно. А у столовой, как всегда, родители. Зина выглядела своего - ага, вон стоит, с Морозами разговаривает - и подошла. И, как и Морозиха своего держит, так и она, встав рядом с Тимом, взяла его под руку. И стала слушать.
- Свой дом, может, и хорошо, - говорила Женя, - но ведь это очень большие расходы. И времени он много отнимает.
- Я тоже так думаю, - кивнул Тим, мягко прижимая к своему боку локоть Зины. - Чтобы дом был домом, только им и надо заниматься. И ещё. Я думаю... Свой дом в городе - это на окраине, хорошо, если работа рядом будет. А если нет? И город большой. У меня уже так было. Жил на одном конце, работал на другом. Очень неудобно.
Эркин кивнул.
- Да, больше проходишь, чем наработаешь.
Сообразив, о чём речь, вступила и Зина.
- Конечно, квартира лучше. А если ещё и весь дом хороший...
- Да, - подхватила Женя. - Квартира, безусловно, лучше. С водопроводом, отоплением...
- Да уж, - согласилась Зина. - Пожить уж по-человечески.
Разговор был очень приятный и интересный. И время прошло незаметно. Они только-только начали считать, сколько ж комнат нужно, чтоб было по-людски, как положено. А это, как объясняла Женя - у неё в колледже даже предмет такой был, по домоводству - сколько человек, так столько и комнат, да ещё общие, вот им, к примеру, если по этим правилам, четыре комнаты нужно. Но три-то уж точно. Спальня, детская и большая общая. Чтоб не есть, где спят, и у Алисы своя комната. Но тут открылась дверь столовой, и во двор с весёлым шумным гомоном повалили дети. И почти сразу же не менее шумно появились с собрания подростки.