- Весьма результативно, Миша. У Крота кое-что для Змея приготовлено, примешь?
- Даже так? - радостно удивился Михаил Аркадьевич. - Давай, конечно.
Из середины пачки таблиц извлеклись два листа, покрытых ровными строчками цифр и отдельных слов.
- Держи. Сам разберёшься или прокомментировать?
- Подожди, сейчас, - Михаил Аркадьевич быстро, одним взглядом охватил оба листа и стал перечитывать уже построчно.
- Понятно, - наконец кивнул он. - Это всё те же... крысы?
- Конечно. Строго по Андерсену, "Стойкого оловянного" помнишь? Сидит крыса на берегу и смотрит: что откуда и куда течёт. Запруд не делает, - улыбнулся Бурлаков. - Ты на истоки посмотри. Откуда ручейки текли.
- И в каких озёрках собирались, - закончил фразу, не отрываясь от листов, Михаил Аркадьевич. - А ты, значит, перехватил и к себе завернул. Лихо!
- Кто не успел, тот опоздал, Мишка.
- Лихо, - повторил уже с другой интонацией Михаил Аркадьевич. - На этом вполне можно будет кое-кому кое-что прищемить. По многим азимутам.
- Финансирование запрещённых исследований, - кивнул Бурлаков. - Не просто сотрудничество, а пособничество и соучастие. Перспективы...
- Не учи учёного. Кроту и его... гм, банковским крысам сердечная благодарность. Расшифровывать его не будем?
- Незачем. Кому нужно и можно, те и так знают. А остальным... незачем. А крысок, тем более, никто не то, что знать, подозревать об их существовании не должен.
- Предусмотрительно, - кивнул Михаил Аркадьевич и, наконец, оторвался от бумаг. - Думаешь, попытка реванша повторится?
- Уверен. Повторять будут, не сразу, постепенно, но обязательно. Так что, контроль над финансовыми потоками надо сохранить. Будем знать кто, откуда и кого финансирует, сможем перехватить.
- Не учи, - повторил Михаил Аркадьевич, отодвигая оба листа на свой стол. - Это я оставлю себе.
- Для того и сделано, - кивнул Бурлаков. - У Змея Кроту что есть?
- Если будет по результатам, - Михаил Аркадьевич кивком показал на отложенные листы.
- Принято, - кивнул Бурлаков. - Тогда слово председателю, - он быстро переложил свои бумаги в другом порядке. - Региональные захлёбываются. Скоро месяц с Хэллоуина, и только прибывает. И заметно меняется состав. Бывшие рабы и Имперские подданные. Вот смотри. Я вчерне прикинул.
Михаил Аркадьевич присвистнул, разглядывая таблицу.
- Однако... действительно поток.
- Пока ручей. Но становится потоком. Изыскивают родню, срочно оформляют браки, просто, - Бурлаков подмигнул, - в порядке исключения, - Михаил Аркадьевич понимающе кивнул и немного комично пожал плечами, дескать, понимаю, но по-другому не мог. - В иных региональных, Миша, две трети по-русски только ругаются. И то с акцентом.
Михаил Аркадьевич с удовольствием рассмеялся.
- Да, этого мы не предвидели.
- Всего предвидеть невозможно. Все намеченные задачи решаются. А заодно и многие другие. По твоему ведомству тоже.
- Да, я знаю, - кивнул Михаил Аркадьевич. - Спасибо, Гошка. Маяк ты поставил хороший, никого искать не надо, сами прилетают. А ещё что?
- Да я в Колумбии наслушался, - Бурлаков зло усмехнулся. - Вся эта сволочь расистская, рабовладельцы недобитые, претензии к нам, понимаешь, имеют.
- Что мы их Империю в хлам размазали? Или что рабов освободили? - весело подыграл Михаил Аркадьевич.
- Ну, первое они... приняли к сведению, скажем, так. Империя для них была декорацией. И с её крахом рухнуло и господство Говарда. А оно очень многим мешало. Самые рьяные "имперцы" были в Атланте. И колумбийцы сейчас их очень активно задвигают, перехватывая связи, сам понимаешь. Ко второму... большинство уже приспособилось. Нет. Что мы лучших работников, видишь ли, сманили. Квалифицированных рабочих и старательных подсобников. Кое у кого всё недоразбомблённое производство встало, - Бурлаков немного злорадно рассмеялся.
- Так мы ж им всех пленных отпустили, - продолжая игру, удивился Михаил Аркадьевич.
- Во-во. Вот пусть они теперь всех этих выживших не чествуют, а к работе приучают. Задача им не на один год.
- И зависимость от наших и других поставок, - кивнул Михаил Аркадьевич. - Да, интересные комбинации наклёвываются. С учётом, - он кивком показал на отложенные листы. - Но деньги тебе они дали, так?
- А куда бы они делись? - чуть-чуть преувеличенно удивился Бурлаков. - Дали, конечно. В утешение я им часть вернул.
- Это за фрукты? Слышал. Говорят, старый Говард рвёт и мечет, как ты его облапошил.
- Ну, - Бурлаков насмешливо хмыкнул. - Счастливый отец главы СБ и заводилы хэллоуинской резни пусть помалкивает. А то домечется по полной конфискации.
- Ох, до чего же гуманитарии кровожадны! Мы против них - ангелы кроткие незлобивые.
Бурлаков улыбнулся, поддерживая шутку, но ответил серьёзно.
- Начнём с того, что деньги ушли законному официальному владельцу. А то, что тот перестал выполнять прежние договорённости, это уже совсем не наша проблема. А дальше... Это не кровожадность, Миша, а естественное желание справедливости. Убивать старика, согласись, некрасиво. А вот отобрать у него всё неправедно, да что там, преступно нажитое. Вот это и будет ему наказанием. Ты листки те посмотри, там есть, кому всё шло. Старик не успокоится, но бесплатно ему помогать никто не будет. Вот пусть крутится, ищет деньги и выводит тебя на своих...
- Не учи, - перебил его Михаил Аркадьевич. - Но у тебя, как я понимаю, к нему ещё и личное.
Бурлаков перебрал свои бумаги, собрал в стопку, снова раздвинул рабочим, чтобы были видны значки на полях, веером.
- Да, Миша. И личное тоже. Понимаешь, я всё знал, всё понимал и, это глупо, но я надеялся. На чудо. А чудес не бывает. Теперь и надежды нет, - Михаил Аркадьевич молча ждал. - Ты ведь знаешь эту историю. О лагернике, который спасся. Не надо, не делай удивлённое лицо, Миша, знаешь. Мимо тебя пройти не могло, и орлы твои там крутились.
Михаил Аркадьевич кивнул.
- Кое-что знаю, но специально не занимался. А что о нём знаешь ты?
- Он работал у некоего Бредли летом. Пастухом. А напарником у него был индеец. Бывший раб. Спальник. Это ты тоже знаешь. Так что... ладно. Лагерник мёртв, Миша. Убит в Хэллоуин, - Бурлаков твёрдо посмотрел в глаза Михаилу Аркадьевичу и кивнул. - Это ты тоже знаешь.
- А ты, откуда ты это знаешь? - медленно спросил Михаил Аркадьевич.
- Мне сказал Трейси.
- Ты... виделся с ним?
- Да, - Бурлаков улыбнулся, - в Колумбии.
- Расскажи, Игорь, - попросил Михаил Аркадьевич.
Бурлаков кивнул.
- Ладно, так уж и быть. Значит, сижу я в Колумбии в кафе "Стиль де Пари".
- Ого! - вырвалось у Михаила Аркадьевича.
- Во-во. Сижу, пью кофе, читаю газету. Тихо, спокойно, дело с банком сделано, сделки оформлены.
- Отдыхаешь и расслабляешься, - подхватил Михаил Аркадьевич.
- Точно, - тон Бурлакова был залихватски весёлым. - И тут некто просит разрешения подсесть. Поднимаю глаза... - Бурлаков выдержал интригующую паузу. - Трейси.
- Ковбой?! - чуть-чуть демонстративно изумился Михаил Аркадьевич.
- Он самый. Выглядел он, правда... куда до него этим банкирам. Одет, вылощен... Словом, он там был куда уместнее, чем я. Да и ты.
- Сам к тебе подошёл? - недоверчиво уточнил Михаил Аркадьевич.
- Сам, Миша, сам. И вся инициатива была его. Для начала он извинился, что он и Бредли не сдержали обещания поговорить с пастухами. Они опоздали. Когда приехали в Джексонвилль, там уже всё кончилось. Звучало очень убедительно. Но... - Бурлаков выразительно поглядел на Михаила Аркадьевича.
- Да, - кивнул тот. - Их перехватили по дороге общим неводом. Неслись в Джексонвилль мимо патрулей. Автоматическое оружие, пистолеты... Их спасло, что автоматы полицейские и гранат не было. Продержали двое суток общей проверкой. Как всех.