- Мама!
- Иду, - откликнулась Норма, выключая воду и тщательно вытирая лицо. Не надо, чтобы девочка видела её слёзы.
Они пили кофе в полупустой и уже какой-то нежилой кухне. И тишина в доме была не обычной утренней, а мёртвой. Мёртвая тишина брошенного дома. Допив кофе, Джинни сложила сэндвичи в аккуратный мешочек для завтраков, с которым ходила ещё в школу. Сэндвичи, два апельсина, пакетик конфет.
- Ну вот, мама, - Джинни собрала и вымыла чашки. - Мы уже готовы?
- Да, - Норма заставила себя улыбнуться.
Джинни посмотрела на часы.
- Без четырёх восемь. Мы успели.
И почти сразу после её слов, стук наружной двери, шаги в холле, и в кухню вошёл Харленд.
- Доброе утро, миссис Джонс, привет, Джинни, - поздоровался он.
- Доброе утро, мистер Харленд, - ответила Норма.
Джинни сдержанно кивнула.
Харленд оглядел блистающую чистотой полупустую кухню и достал бумажник.
- Право, миссис Джонс, - он отсчитывал кредитки, - я жалею о вашем отъезде. Пожалуйста, пересчитайте. А вот и купчая. Здесь, пожалуйста.
Норма пересчитала купюры и подписала купчую, спрятала деньги в сумочку и встала.
- Благодарю вас, мистер Харленд, желаю вам удачи.
- И вам миссис Джонс. Удачи, Джинни.
Джинни снова ограничилась кивком.
Втроём они вышли в холл. Норма отдала Харленду ключи от дома, он небрежно сунул их в карман, вежливо помог ей и Джинни надеть плащи, они взяли чемоданы и сумки и вышли из дома.
В воздухе стояла мелкая водяная пыль. Не оглядываясь, потому что сзади шёл Харленд, они пересекли лужайку перед домом. Возле маленькой тёмно-вишнёвой машины Харленд поравнялся с ними.
- Я могу подвезти вас. Вам ведь на вокзал, не так ли?
- Да, благодарю вас, - кивнула Норма.
По дороге на вокзал Харленд ещё раз выразил сожалению по поводу их отъезда и пожелал удачи.
Когда он уехал, а они стояли на перроне, Норма сказала Джинни.
- Ты могла быть и вежливее.
- Мама, я видела его зимой, - очень спокойно ответила Джинни. - И слышала, как он стоял за честь белой расы.
- Но в Хэллоуин... - попробовала возразить Норма.
- Был у своей любовницы в её загородном доме, - фыркнула Джинни. - И остался перед всеми чист.
Подошёл поезд, и они вошли в вагон. Второй класс. Вагон общий, но публика приличная. И не слишком дорого. Когда они заняли свои места и поезд тронулся, Джинни сказала:
- Он уже в прошлом, мама. И будем думать о нём, как о прошлом.
Норма кивнула
* * *
Чак сел поудобнее и, сцепив пальцы на затылке, стал равномерно раскачиваться. Чёрт, не мышцы, а тряпки. И суставы как не свои. Парни говорили, что здесь тренажёрный зал есть. Надо хоть немного подкачаться, чтоб там не насмешничали.
Стукнула, открываясь, дверь. Чак настороженно повернулся на звук и улыбнулся. Андре! И опять без халата, а в обычном, как и тогда. Только поверх рубашки серый вязаный джемпер.
- Привет, - весело сказал Чак.
- Привет, - кивнул Андрей. - Ты просил меня зайти. Надо чего?
- Мне сказали, ты болеешь. Выпороли или током протрясли?
- Нет, я простудился, - Андрей вошёл в палату и закрыл за собой дверь.
Чак встал, обтёрся полотенцем и надел белую нижнюю рубашку, тщательно заправив её в штаны и застегнув пуговицы у горла. То, что ему для этого не надо никого звать на помощь, всякий раз наполняло его радостью.
- Ну, так чего надо? - повторил Андрей.
- Поговорить хотелось, - Чак усмехнулся. - Скучно одному.
Андрей молча повернулся к двери.
- Ты чего? - Чак не так обиделся, как растерялся. - Говорить не хочешь? Почему?
Андрей, всё ещё стоя спиной к нему, неохотно ответил:
- А о чём нам говорить?
Чак на мгновение стиснул зубы так, что вздулись на щеках желваки.
- Та-ак, раньше ты не ломался.
Андрей резко повернулся к нему.
- Раньше - это когда? Когда по белому приказу ты нас мордовал? Да, ты же мне рассказать хотел, сколько ты наших забил. Всех вспомнил, подсчитал? Для этого я тебе понадобился?
- Ты заткнёшься? - спросил Чак.
- Заткнулся.
Андрей так же резко повернулся и пошёл к двери. Чак в два прыжка нагнал его и встал перед ним, загораживая собой выход.
- Подожди. Чего ты задираешься, Андре? Я ж обидеть тебя не хотел.
- Это когда ты меня поганью называл, поливал по-всякому.... И остальных наших, да?
- Скажи, какой нежный. От слова рубцов не бывает. А другие, ну, беляки, что здесь лежат, не поливают вас, скажешь? От них небось всё терпите и не трепыхаетесь. Скажешь, нет?
- Скажу, - твёрдо ответил Андрей. - Я с весны в палатах работаю. Слова плохого мне никто не сказал. И остальным. Ты знаешь, каково бинты с ран отмачивать? Мужики, не тебе чета, от боли заходятся. Позвоночник, - сказал он по-русски и тут же поправился на английский, - хребет задет, осколок там или что, его тронуть нельзя, такая боль, а надо повернуть, обмыть, чтоб - и опять русское слово - пролежней не было... Э, да чего тебе объяснять, - Андрей махнул рукой, словно отталкивая что-то. - Они - люди, понимаешь? Вот и всё.
- Они - люди, - медленно, как по слогам, сказал Чак. - Ладно пусть так, хотя беляка человеком назвать... ладно. А мы кто?
- Ты... не знаю. А я - человек.
Чак сжал кулаки, пересиливая внезапно уколовшую локоть короткую острую боль.
- Не задирайся, - попросил он. - Что вы все... сговорились, что ли?
- Ты - палач, - безжалостно ответил Андрей. - А с палачом один разговор. Нам этого нельзя, пока ты здесь. Мы клятву все давали.
- Кому? - сразу заинтересовался Чак.
- Себе. Клятва Гиппократа называется. Что будем только помогать, что не причиним вреда... Все врачи её дают. И все медики. Пока ты здесь, мы тебе ничего не сделаем. И Гэбу.
- А потом? На улице подловите?
- Дурак. Только нам и дела тебя ловить. Уедем мы отсюда, - Андрей улыбнулся. - В Россию уедем. Вместе с госпиталем.
- Увезут вас, а не вы уедете, - поправил его Чак, отходя от двери. - Ну, чего стоишь? Катись. Я с тобой как с человеком хотел, а ты...
Андрей от двери оглянулся на него. Чак сидел на кровати, положив руки на спинку и упираясь в них лбом. И Андрей не смог уйти, повернул обратно.
- Ладно. Чего тебе?
Чак, не поднимая головы, молча дёрнул плечом. Андрей улыбнулся.
- Может, тебе почитать чего принести?
- Чего-о?! - не выдержал Чак и поднял голову. - Ты что, совсем уже того?
- Ты же грамотный, - Андрей словно удивился его вопросу. - Разве тебе не хочется читать?
Чак насмешливо хмыкнул.
- Вот не ждал. Честно, Андре. А что, здесь это можно?
- Можно, - кивнул Андрей. - Есть библиотека. Взял, почитал и вернул. А то и в городе покупаем. Журналы.
- А чего не газеты? - ухмыльнулся Чак. - В журналах картинок больше, так?
Андрей рассмеялся.
- И это, конечно. Ну как?
Чак, не вставая, ногой зацепил и подвинул стул.
- Не люблю, когда надо мной стоят. Садись, поговорим. А ты что, читать любишь?
Андрей кивнул и сел.
- Люблю. Трудно, конечно, слов многих не знаю.
- Это как? - не понял Чак.
- Ну, я по-русски же читаю, - объяснил Андрей.
- Ого! - присвистнул Чак. - Ну, ни хрена себе! А по-нашему?
- По-английски? - уточнил Андрей. - Совсем слабо. Я русский учу. И не увозят нас, а мы уезжаем. Кто хочет.
- А что, есть такие, кто не захотел? - Чак еле заметно сощурил глаза.
- Есть, - кивнул Андрей. - Думают, здесь им будет лучше.
- Ага-а, - Чак испытующе посмотрел на него. - А ты, значить, так не думаешь?
Андрей нахмурился, сведя брови, но сказал спокойно:
- Не лезь в это. Каждый за себя решает.
- Это ты верно, - медленно сказал Чак. - Каждый за себя. Слушай, я вот что хотел спросить. Откуда ты его знаешь?