- Спокуха, - ответил по-русски Эркин, разрывая обёртку.
Чолли оглядел свой кусок, осторожно понюхал его и покрутил головой.
- Надо же... ну, спасибо.
Эркин улыбнулся, скатал обёртку в тугой шарик и ловким броском отправил в дальний угол, точно в урну, взял мочалку.
- Пошли.
Чолли кивнул, взял, как и Эркин, мочалку и мыло, и они пошли, протискиваясь между полуодетыми, вытирающимися или только ещё раздевающимися людьми.
- Это предбанник, - камерным шёпотом говорил Эркин Чолли по дороге. - А моются в мыльной.
- Пред-бан-ник, м-мыль-на-йа, - шёпотом повторил за ним Чолли и кивнул. - Понял. А... баня?
- Всё вместе баня и есть. Ты ж говорил, у хозяина твоего баня была.
- Там наказывали, клеймили, ну, и ещё... всякое. А мылись в душе.
Эркин кивнул. Значит, как он и думал, хозяин Чолли из охранюг. Но ни о чём не спросил. Чего бредить? Да и разве это что меняет?
Наполненная водными брызгами, гулом голосов и толкотнёй голых тел, мыльная не очень удивила Чолли. В принципе, это не слишком отличалось от рабского душа. Только вот скамьи во весь зал с шайками, и что под душем не моются, а обмываются уже в конце... Но это даже удобнее. Сидишь, есть куда мыло и мочалку положить. Да ещё, что одни белые вокруг. Но к этому привыкнуть нужно.
- Слушай, - Чолли растирал себе мочалкой руки и грудь, - а чего это мою Найси по-другому зовут? Это как, не обидно?
Эркин, сосредоточенно намыливающий голову, ответил:
- Нет. Это просто имя такое русское есть. Настя. Анастасия.
- Чего?
- Ну, ты Чолли, а по бумагам Чарльз, так?
- Ну, так.
- И вот, так она Настя, а по бумагам будет Анастасия. Красивое имя.
- А-а, понял. В самом деле, красиво. Слушай, а вот мелюзгу мою, может, тоже по-русски назвать?
- А чего ж нет? Их как зовут?
Чолли смущённо рассмеялся.
- Малыши. Малыш, Малышка и Махонький.
- Что? -Эркин вынырнул из шайки, ладонью стёр с лица воду и удивлённо посмотрел на Чолли. - Ты чего, имён им не дал?
- Сам знаешь, как с именами. Нарываться не хотел. Нет, так-то, когда никто не слышит... Старший - Майки, Малышку Сладкой назвали, Свити, а Махонький, так Махоньким и был.
- Ну, Майки - это Майкл, по-русски Михаил, Миша, - стал уверенно объяснять Эркин, много раз слышавший ещё в первом лагере, как английские имена в русские переделать, чтоб по документам без задоринок было. - А Свити... не знаю. Ты у психолога спроси, или...
- Да моей сказали уже. Есть такое имя. Света. Сойдёт?
- А чего ж нет? Тоже хорошо.
- Значит, так и будет, - решил Чолли. - Миша и Света. Хорошо?
- Ну да, - кивнул Эркин и встал. - Я пойду воду сменю. Пригляди за местом.
- А то! - хмыкнул Чолли.
Возвращаясь с полной шайкой, Эркин поймал на себе взгляд Чолли. Ничего... обидного в нём не было, и Эркин улыбнулся.
- Ты чего?
- Смотрю, силён ты, - Чолли усмехнулся. - Кулаком убьёшь.
- Не знаю, не пробовал, - отшутился Эркин, окидывая Чолли быстрым взглядом.
Поджарое жилистое тело Чолли, покрытое рубцами и шрамами от давних порок, было мускулистым. Мускулы не накачаны, не проработаны, но силой мужик явно не обделён. А так... ковбойское тело, как у Фредди. Эркин нахмурился ненужному сейчас воспоминанию, тряхнул головой.
- Ты, я смотрю, тоже не из слабаков.
- Слабаки в Овраге, - хмыкнул Чолли.
Он встал и, по примеру многих, поднял над собой шайку, обливая себя водой.
- Ух, хорошо! - выдохнул Чолли по-русски.
Эркин невольно засмеялся: так по-детски радостно это прозвучало. Возгласу Чолли ответил многоголосый смех.
- Да уж, баня - первое дело.
- Баня всё поправит.
- Ещё б попариться бы, а?
- С веничком!
- И с пивком!
- Не, после бани чайку...
- Да водочки...
- Точно, после бани портки продай, а выпей!
Чолли вернулся с шайкой чистой воды, занял своё место и тихо спросил у Эркина:
- Слушай, а как это... пар-ить-ся? Ты пробовал?
Эркин мотнул головой.
- Слышал только, - и стал рассказывать Чолли про парную.
Рассказывал по-русски, иногда даже не зная, как перевести на английский то или иное слово.
- Ладно, - кивнул Чолли. - На месте увидим. Ты уже решил?
- Ага. Мы сегодня уже маршрутку получим.
Эркин счастливо улыбнулся. И Чолли, явно желая сказать приятное, спросил:
- Хорошее место выбрал?
- Загорье в Ижорском поясе. Работу обещают и жильё.
Чолли кивнул.
- Ну, удачи тебе.
- Спасибо, и тебе. Под душ пойдёшь?
Чолли мотнул головой.
- Там мыло быстро смыливается, я уж так. А ты иди, я пригляжу.
- Ага, спасибо.
Хорошо, когда ты не один. Под душем Эркин, привычно став лицом к стене, с наслаждением растёрся под сильной, до предела, струёй и вернулся к скамье. Чолли уже заканчивал и явно ждал его. И уже напоследок, не так для мытья, как для удовольствия и соблюдения банного ритуала, потёрли друг другу спины и ещё раз окатились водой из шаек.
- Мороз, ты воды другим хоть оставишь? - крикнул кто-то.
- Вода не водка, всю не выпью, - ответил Эркин, собирая вещи.
- Мороз, жабры отрастил?
- Чего? - удивился Эркин.
- Ну, как у рыбы. Щас объясню. Это вот...
- Гнать его вместе с Морозом! Языками и там трепать можно.
Весело отругиваясь, Эркин шёл к выходу. У него аж чесался язык сказать, что уезжает, но что-то, может, привычка к недоверчивой осторожности, а может, ещё что-то удержало, и он смолчал. Да и... всем сказать - это отвальную всем ставить, а у него и для друзей нет. За спиртным надо идти в город, потом протаскивать через проходную. Только вчера двоих на этом поймали. Говорят, под конвоем довели до барака, чтоб шмотки свои забрали, и так же под конвоем обратно до ворот и выкинули. И всё. Второго раза не будет. Нет, он рисковать не может и не хочет.
Предбанник показался прохладным.
- Чего это ты так быстро сегодня управился? - спросил кто-то. - Ещё на ужин не звали, а ты уже вынырнул.
- Ага, и кожа не вся смыта, - поддержали шутника.
- Не, мясо уже просвечивает.
Когда они уже вытирались, Чолли тихо спросил:
- Не обижаешься?
Эркин мотнул головой.
- Они не со зла. Да и, - он улыбнулся, - может, и впрямь смешно. Я просто привык так.
- Что, и дома, ну, где жил, баня была?
- Нет, - усмехнулся Эркин. - Мылись раз в неделю, в корыте. А так я обтирался. Ну, с работы приду, скину всё, оботрусь, чистое надену и уже тогда к столу. Ужинать.
- Обедать? - уточнил Чолли.
- Нет, - Эркин застёгивал рубашку. - Ты что, не знаешь ещё? У русских обед как ленч, а вечером ужин.
- Да-а? А я всё думаю, чего ленч такой большой, а обед и поздно, и меньше. Теперь понятно
Они оделись, собрали узелки и пошли к выходу. Банщик, когда они ещё только подходили, приоткрыл дверь.
- Двое заходите. Двое, я сказал, - ловким тычком сдвигая назад вихрастого парня.
Пройдя мимо гомонящей очереди - видно, опять много новеньких - Чолли и Эркин натянули шапки и вышли во двор.
- Тьфу, чёрт её... - выругался Чолли. - Только хуже стало. Всех детей перезастудим с этой столовой.
Эркин кивнул.
Они добежали до своего барака, где в тамбуре уже собирались родители с детьми.
- Ого, - хмыкнул Чолли. - И впрямь замылись.
Из толпы вывинтилась уже одетая Алиса.
- Э-эрик! А я уже готова. Идём?
- Сейчас. Надо вот, - Эркин показал ей узелок, - отнести и развесить.
- Ага, - кивнула Алиса и, внимательно поглядев снизу вверх на Чолли, решилась: - С лёгким паром.
Чолли поглядел на Эркина и кивнул.
- Спасибо.
Вместе они вошли в свою казарму и разошлись.