И в том же оцепенении Женя слышит собственный голос:
- Я могу уложить ребёнка?
- Разумеется, мисс Малик.
Мервин выделяет слово "мисс", и юнец радостно ржёт, похабно оглядывая Женю.
Женя уложила Алису, укрыла, быстро накинула на себя халатик, завязала пояс. Что там на кухне?
- Ну что ж, мисс Малик. Раз вас устраивает его работа, послезавтра зайдите по этому адресу, уплатите положенный сбор и оформите владение.
Она видит, как её рука недрогнувшими пальцами берёт у Мервина белый прямоугольник, слышит свой голос:
- Благодарю вас.
Из кухни слышен хохот, звон бьющегося стекла и какие-то глухие удары.
- Заканчивайте, - бросает Мервин и идёт к двери, за ним эти двое.
Выйдя за ними в кухню, Женя видит лежащего на полу Эркина и... тёмную, нет, чёрную струйку на полу от его губ. Вокруг мальчишки из самообороны. Мервин что-то говорит. Ей? Да, это ей:
- Вы должны соблюдать правила содержания раба, мисс Малик. Можете оставить его в кладовке, но на ночь вы должны его приковывать и запирать на прочный засов, а не крючок. Необходимый для содержания инвентарь можете приобрести по тому же адресу, - и остальным: - Всё, здесь закончили.
Они перестают пинать Эркина и, гогоча, как отпущенные с урока мальчишки, вываливаются на лестницу. И уходящий последним, Мервин вдруг оборачивается в дверях.
- Постарайтесь не опоздать на работу, мисс Малик. Вы всё поняли?
- Да, - слышит Женя свой голос. - Я поняла.
Ушли? Шаги на лестнице, хлопает нижняя дверь, раз, другой, ещё... сколько их было... ушли?! Она кидается к Эркину, и его шёпот отбрасывает её.
- Отойди. Сейчас вернутся.
Она успела сделать шаг назад, когда в кухню вбежал тот, немолодой.
- Прошу прощения, мисс, фуражку забыл.
Он берёт со стола свою фуражку, и голос его звучит... тепло, по-отечески.
- А вообще-то, мисс, вы бы лучше купили себе чёрного. Индейцы с норовом, - и носком сапога толкает голову Эркина.
И Женя видит, как от толчка безвольно катнулась по полу черноволосая голова и чёрная струйка расплескалась в лужицу.
В последний раз хлопает нижняя дверь, калитка.... Эркин приподнимается на руках, выплёвывает чёрный сгусток, снизу вверх смотрит на Женю и... и улыбается окровавленными губами.
- Отбились.
Его голос и улыбка выводят Женю из оцепенения, и только сейчас она замечает на кухонном столе горящую лампу. Кто и когда зажёг её и принёс сюда? Не помнит. Не видела...
- Мама! Ты где?
- Алиса! - Женя побежала в комнату.
Эркин встал. Надо замыть пол, пока не присохло. Ну... ну, неужели пронесло?
Он зачерпнул из ведра холодной воды, взял тряпку.
- Эркин! - Женя, бледная, чуть темнее своей рубашки, с глазами-провалами на пол-лица встала в дверях кухни. - Эркин, Алиса тебя зовёт.
Эркин бросил тряпку в чёрную лужицу и пошёл в комнату.
Алиса плакала, сидя в кроватке, и, когда он подошёл и наклонился к ней, обхватила его за шею.
- Эрик...
- Ну, что ты? - Эркин сел на пол у её кроватки. - Ну, ничего, ну, всё в порядке.
Подошла Женя, обняла их обоих.
- Мам, ты не плачь, - всхлипывая, попросила Алиса.
- Я не плачу, - шмыгнула носом Женя. - Ложись, Алиса. Надо спать.
- А Эрик?
- Здесь я, здесь, - Эркин осторожно, чтобы не запачкать их кровью, высвободился.
Женя кивнула.
- Я уложу её сейчас. Всё, зайчик, всё маленькая, всё хорошо, спи.
Выходя из комнаты, Эркин слышал, как Женя что-то неразборчиво приговаривает, успокаивая Алису. В кухне он замыл пол, подобрал и выкинул в ведро в уборной разбитые чашки. Вот сволочи! Перевернули тазик с посудой и ещё потоптались. Хорошо, что не прицепились, где его посуда. Хотя... это дело хозяина - из чего раба кормить. Но что этот гад нёс про содержание рабов? Ведь поворот на Рождество обещали.
- Заснула, - Женя вошла в кухню, огляделась.
- Они чашки побили, Женя. Я подобрал.
- Чёрт с ними.
Он удивлённо вскинул на неё глаза. Такой он Женю ещё не видел.
- Женя...
- Нет, подожди. Тебя сильно...
Она не договорила, но он понял.
- Нет, Женя. Я кровь во рту собирал и выплёвывал потихоньку. Ты... тебя не тронули?
- Пока нет, - отмахнулась Женя. - Вот что. Будем собираться. Надо уезжать. Сегодня же.
- Но...
- Поедем в Гатрингс. Там комендатура. Как-нибудь дотянем. Здесь оставаться нельзя.
- А Андрей?
- Едем вместе. А там... что-нибудь придумаем.
Эркин задумчиво кивнул.
- На работу ты не пойдёшь?
Женя досадливо прикусила губу.
- Да, надо пойти. Заодно... заодно узнаю.
- А я на рынок схожу. С Андреем договорюсь.
- Хорошо. Так и сделаем.
И тут они услышали далёкие выстрелы. Женя метнулась к столу и погасила лампу.
- Всё, Эркин, иди, ложись.
- Ага, понял.
Отряды самообороны прочёсывали город. Рассел не спеша, словно прогуливаясь, шёл по улице. Он не надел формы и с самого начала не присоединился ни к одной из групп, на чём, правда, никто и не настаивал, а, значит, мог бы спокойно вернуться домой, но... но вдруг... нет, если за ним следят, идти сразу туда нельзя... неумелой защитой можно только навредить... и, в конце концов, откуда им взять, что... списков он не просмотрел, но вроде её имя, распределяя объекты, не упоминали...
До нужного дома оставалось два квартала, когда его окликнули.
- Рассел!
Он остановился и оглянулся.
- Это вы, Сторм? В чём дело?
- Не стоит туда идти, Рассел.
Рассел медленно перевёл дыхание.
- Ты не имеешь права мне приказывать, Сторм.
Сторм улыбнулся.
- Права? Скорее, полномочий, но да, конечно. И там уже был Спайз со своей командой. Тебе там нечего делать, Рассел.
Рассел стиснул зубы. После Мервина, после его банды... Джен...
- Там всё обошлось, Рассел. Но вряд ли она захочет говорить с тобой.
- Сторм, я делаю то, что хочу.
- Ради бога, Рассел. Делайте, что хотите. Кроме глупостей.
- И чему я обязан такой заботой о своей персоне? - заставил себя улыбнуться Рассел.
- Я забочусь о себе, Рассел. Как любой разумный человек. - Сторм стоял, засунув руки в карманы и улыбаясь. Беззаботной дружеской улыбкой. - И я очень не хочу, чтобы вас продырявили или разрезали, или придушили, или... ну, способов много.
- Понятно, - Рассел достал сигареты и закурил. - Зачем я вам, Сторм?
- Я запасливый, Рассел. Кто знает, что и когда понадобится.
Рассел кивнул.
- Что ж, спасибо за откровенность. А теперь я пойду. И не смей идти за мной.
- А зачем? Тебе ведь некуда идти, Рассел. Тебя никто не будет прятать.
Рассел резко повернулся. Будь он проклят, этот чёртов ублюдок со своей поганой правдой. И почему Сторм тоже без формы? Тоже... боится?
Сторм негромко рассмеялся ему вслед. Ничего, пусть побегает, помечется. Главное - свести потери к минимуму. А за сына доктора Шермана, за инженера Шермана русские дадут много. Дадут жизнь. Пусть себе идёт. Все выезды из города перекрыты, Расселу некуда бежать.
- Стой, черномазый! - ударил в спину окрик.
Чак остановился и медленно развернулся лицом к окликнувшим. В предутреннем сером сумраке они казались плоскими, как мишени в тире. Форма? Здесь такой не видел. А раньше?
- И чего ты тут шляешься, а?
Трое. С оружием. Палки, пистолеты в карманах, зажимают в полукольцо. Собираются бить, стрелять не будут. Ну... Чак почувствовал, как поднимается холодная яростная волна, уходит боль, а руки становятся опять сильными и ловкими.