Эркин взял на кухне вёдра и побежал вниз во двор. Светает уже. В Гатрингсе тяжело будет. Ни жилья, ни работы, но... но оставаться здесь нельзя. До Оврага досидишься. Скула саднит. И губы распухли. Всё-таки разукрасили. Не как весной, но всё равно.... А с этой жабой белоглазой, что Женю мордовал, он ещё встретится.
Двор тих и безлюден, как всегда по утрам. Эркин подставил ведро и открыл воду. Тугая струя звонко ударило в дно. Эркин обвёл взглядом спящие дома. Спящие? Или кто из них навёл? Не эта ли... Невидимка, что подсматривает за ним каждое утро, когда он ходит за водой и дровами. Ну и чёрт с ней и со всеми.
Наполнив вёдра, он отнёс их домой. Женя уже разожгла плиту и жарила картошку. И правильно. Раз они сегодня уходят, то продукты и беречь нечего.
Женя разбудила Алису. Они позавтракали, и Эркин стал собираться.
- Женя, только будь осторожна.
- Сам не нарывайся.
Они стояли на кухне. Эркин уже в куртке, шапке. На левой скуле наливался синяк, распухшие разбитые губы... Женя обняла его, осторожно поцеловала в щёку рядом со шрамом. Эркин коснулся губами её виска и оторвал себя от неё, от Алисы, державшей его за полу куртки. В дверях он обернулся. Женя уже в юбке и жакете, в которых ходит на работу, Алиса в клетчатом платьице...
- Я только с Андреем переговорю и обратно.
Женя кивнула и улыбнулась ему.
- Мы будем ждать.
И когда за ним захлопнулась дверь, посмотрела на Алису. Господи, оставить её дома, одну, после такой ночи...
- Тебе на работу надо, да? - голос Алисы дрожал от сдерживаемых слёз.
Женя присела на корточки и прижала её к себе.
Стоя в проулке, Рассел видел, как из калитки дома Джен вышел индеец в рабской куртке и надвинутой на лоб так, чтоб затеняла лицо, рабской шапке. Да, но если он ночует у Джен, с Джен, а Спайз никаких нарушений не обнаружил, иначе бы ликвидировал индейца... Ладно, сегодня с этим будет покончено. Индеец огляделся по сторонам и быстро ушёл. На станцию? Или на рынок, где собираются все цветные? Но в любом случае конец будет один.
Город тих и безлюден. Может, ночью только к ним приходили? Но где-то же стреляли. Недолго, правда, и зарева - он, когда стрельба утихла, рискнул подойти к окну посмотреть - не было. Значит, не подожгли ничего. Странно что-то.
Эркин шёл быстро, почти бежал. И с каждым шагом всё явственнее чувство близкой опасности. Нет, к чёрту. Увидеть Андрея, и сразу назад.
Ближе к рынку стали попадаться прохожие. Эркин проходил мимо них, опустив глаза, но успел заметить, что многие в форме, как у ночных. Свора... чего они здесь крутятся? Не видно их было с весны, или и впрямь... поворот?!
Он вошёл в ворота рынка и сразу свернул к развалинам рабского торга. Несмотря на ранний час, там уже толпились. Но Андрея не видно. Эркин с ходу врезался в толпу, жадно ловя обрывки разговоров.
- Не, обошлось, пораскидали всё, посуду побили, мне по морде смазали и велели в Цветной убираться.
- А хозяйка чего?
- А у меня ход отдельный, я до неё не касаюсь.
- Меченый, тебе что, тоже...?
- Тоже-тоже.
- А ты чего?
- А ничего.
- А Губача не видно.
- Стрельбу слышали?
- Кого стрельнули?
- Не меня.
- Видим.
- Хрен вам в глотки всем, нашли, чем шутить.
- Вот и вели к этому.
- Ты смотри, как загнали...
- Да-а, либо за хозяина, либо в Овраг.
- Это что же, всё заново?
- По новой?
- Хрен тебе по новой, по старому!
- Ну и как?
- Чего как?
- Ну, пойдёшь за хозяина?
- Охренел? У меня жена, пискунов трое, а за хозяином этого ж нельзя.
- А мой обещал не прижимать, дескать, разрешит жить, как жил, только числиться за ним буду.
- И ты поверил?
- Видал дураков, сам дурак, но такого...
- Заткнись.
- А пошли вы все...! Лучше в Овраг, чем за хозяина.
- И Рода нет.
- Род хар актерный, мог и не смолчать.
- А Белёсый...
- Что Белёсый?
- Он и за беляка сойдёт.
- Да, он вывернется.
- А ты?
- А я в Цветном...
- Ну да, в Цветной не лезли.
- Чего так?
- Пойди и спроси...
- Во, ещё валят.
Подошедшие жили в Цветном, стрельбу слышали, но ничего не знали. Андрея всё не было, и Эркин начал беспокоиться. Что-то случилось? Или Андрей пошёл к нему, и они разминулись? Сбегать, что ли? Тогда уж точно разминутся.
- Во, ещё...
- Ух ты, как тебя отделали!
- Сволочи поганые...
- А хозяйка?
- Я ей ещё приварю, найду случай.
- Толком объясни.
- С ходу, стерва белёсая, она, вишь ли, меня за собой оставляет, так чтоб меня поучили только, а баба моя с дитём ей ни к чему, пусть продают...
- Чего-о?!!!
- А вот того... и этого...!
- А ты?
- Вывел и в Цветной отправил, а сам сюда. А она, вишь ли, чтоб я ей сегодня не меньше трёх кредиток принёс, а то выпорет, сходу подстроилась. Вещи все бросил...
- Плюнь, жизнь дороже...
- Поучи свою бабу...
- Во, Белёсый!
Андрей, злой, взъерошенный, с подбитым глазом, врезался в толпу. Кто-то спросил:
- Белёсый, тебя-то за что? Ты же белый.
В ответ прозвучала такая виртуозная ругань, что остальные не выдержали и заржали.
- Чего-о?! Чего ржёте? - Андрей обводил их блестящими светлыми до белизны глазами. - Не поняли, что ли, ни хрена?
Эркин протолкался к нему, дёрнул за рукав. Андрей досадливо мотнул головой.
- Так тебя-то за что? - спросил Одноухий.
- Чтоб расу не позорил, - Андрей снова выругался и вытащил из кармана сигареты, вскрыл пачку, закурил и пустил пачку по кругу. - Они за меня, гады траханые, решать вздумали: где мне жить и с кем дружить, - и явно передразнивая. - Обдумай своё поведение. Разумеется, с торгов тебя продавать неудобно, но возможны и другие варианты.
- Значит, торги, - упавшим голосом повторил кто-то и всхлипнул.
- Я им покажу торги! - вспылил Рукастый. - А в Овраге они полежать не хотят?
- Да что ты можешь против них? - возразило сразу несколько голосов.
- Сдохнуть могу! - рявкнул Эркин. - По своему выбору!
- И с собой, сколько сможем, захватим, - кивнул Арч. - Ну, каждый сам за себя или вместях?
- Или, - отозвалось несколько голосов, но остальные промолчали.
Рынок постепенно заполнялся людьми. В основном торговцами, покупателей почти нет, да и те только прохаживались и приглядывались, но не покупали. На цветных у развалин косились, но близко не подходили. И толпа цветных слабо, еле заметно, но стала редеть. Самые смелые рискнули отойти в поисках работы. Эркин и Андрей отошли чуть в сторону.
- Досиделись, - Андрей зло сплюнул окурок.
Эркин быстро рассказал ему о ночных событиях и о том, до чего они с Женей додумались.
- Вместе и накроют, - отрезал Андрей.
- А по одиночке если, как найдём потом друг друга, - возразил Эркин.
- Выживем, так найдём, - отмахнулся Андрей. - Вот если оцепление выставили... стоп, чего этот чмырь там трепыхается?
Эркин уже тоже увидел седого мужчину в форме самообороны. Тот шёл вдоль торговцев, раздавая им какие-то листки.
- Та-ак, - протянул Андрей. - Щас посмотрим. Жди здесь. Да, держи.
Андрей скинул на руки Эркину свою рабскую куртку и, оставшись в ковбойке, метнулся вбок, ловко затерявшись в толпе. Потом его шевелюра мелькнула между палатками. И вот он уже бежит обратно.
- Во, ухватил, - потряс он листком с аккуратно отпечатанными строчками.
Эркин накинул ему на плечи куртку. Арч, Одноухий, их ватаги, ещё цветные, да все столпились вокруг. Андрей быстро пробежал глазами текст - неграмотным прикидываться уже незачем - и присвистнул.