Залитый прожекторным светом двор. Свет бьёт в лицо, не давая рассмотреть окружающее. Тюрьма? На расстрел, во всяком случае, не походит. Пока. Отрывистая непонятная речь, пинки, разъясняющие команды.
- Вперёд... Всем стоять... Не разговаривать... Вперёд...
"Да, это уже ему", - понял Джонатан. Его берут за руку повыше локтя и ведут. Ступеньки, тусклый после прожекторов свет в коридоре, комната, большой стол, снимают наручники... Джонатан невольно охнул от боли в плечах, когда обе руки повисли вдоль тела.
- Имя... Фамилия... Место жительства...
- Джонатан Бредли, лендлорд, имение Бредли, округ Краунвилль, графство Олби, штат Алабама.
- В связи с введением чрезвычайного положения вы задержаны. Поднимите руки.
Джонатан с трудом выполняет приказ. Быстрый умелый обыск. Бумажник, пачка сигарет, зажигалка, поясной ремень, ключи, документы и другая всякая мелочь из карманов шлёпаются на стол и сгребаются в большой пакет.
- Можете опустить. Руки назад. Идите.
Снова коридор, остановка, открытая дверь... Джонатан переступает порог, за его спиной лязгает, и наступает тишина. Мучительно ноет всё тело. Не оглядываясь по сторонам, он подходит к ближайшей койке и ложится. Вот теперь действительно всё. Можно спокойно обдумать и прикинуть... шансы и варианты. Итак...
Задержание. Не арест. Без постановления или ордера, но до трёх дней. Проверка личности и всё такое. Это не опасно. Не очень опасно. Лишь бы Фредди не сорвался. Теперь... что у них криминального? На текущий момент. Оружие. При чрезвычайном положении это очень неприятно. Кольты и пистолеты - личное дозволенное. Это не столь опасно. Три автомата, готовые рожки и цинк с патронами. Это уже хуже. Значительно хуже. Но не смертельно. Запрещено армейское вооружение, а у них полицейское и новенькое ни разу нигде не засветившееся. Это уже шанс. Обоснование... самооборона, конечно. Что ещё? Одеяла и пуловер. Это побоку. Об этом и спрашивать не будут. Тряпьё всякое, рухлядь. В карманах... Всё законное. Задержание для выяснения личности. А вот дальше... дальше по результатам выяснения. И тут может быть всякое.
Лязгнул замок, и Джонатан невольно, как и трое других обитателей, сел. Вошли четверо. Один деловито стал устраиваться на свободной койне, а трое растерянно топтались посередине, явно не зная, что делать.
- Ложитесь, джентльмены, - доброжелательно предложил Джонатан.
- Пока есть свободные места, - поддержал его один из прибывших ранее.
По одному, по двое заполнялась камера. Фредди не было. Но Джонатан особо на это и не рассчитывал. Их взяли вместе, так что держать должны в разных камерах. Чтобы не сговорились. Тюрьма по европейскому образцу, с глухой стеной и дверью. Так что даже, когда ведут по коридору, не увидишь. Неприятно. Очень неприятно. Лишь бы Фредди не сорвался.
Женя проснулась оттого, что кто-то трогал дверцы кабинок, заглядывая в каждую, и покраснела. Неприятно, когда тебя застают спящей на унитазе. Она быстро вскочила, зачем-то спустила воду и открыла дверцу. Миссис Стоун?
- Ну, слава богу, вы уже в порядке, Джен.
- Да, спасибо, миссис Стоун, - Женя не удержалась: - Как вы сюда вошли?
- Туалет не является секретным объектом, - миссис Стоун раздвинула бледные губы в неживой улыбке. - Вы действительно в порядке, Джен?
- Да, но у вас не найдётся булавки? - Женя смущённо прикрывала двумя руками разорванную на груди блузку.
Миссис Стоун кивнула и достала из кармана своего жакетика маленький футлярчик дорожного швейного набора.
- Пожалуйста, Джен.
- Ой, большое спасибо.
Женя расстегнула жакетик и стала прямо на себе зашивать, стягивая края разрыва.
- Вот, спасибо.
- Пожалуйста, - миссис Стоун убрала футлярчик обратно. - Всё складывается удачно, Джен.
- Удачно? - переспросила Женя.
- Да. Слышите?
Она прислушалась. Тихо.
- Я ничего не слышу, миссис Стоун.
- Неважно. Сейчас мы уйдём отсюда.
- Но...
- Ни о чём не спрашивайте, Джен, - миссис Стоун решительно открыла маленький настенный шкафчик рядом с раковиной. - Ну вот. Приводите себя в порядок, Джен. Я зайду за вами.
И ушла.
Женя увидела в шкафчике мыло, салфетки, бумажные полотенца, щётки для волос... жалко, что она сама раньше не сообразила посмотреть, разумеется, подобная мелочь должна быть в туалете. А это, скорее всего, туалет для начальства, их, которым они вынужденно пользовались, был заметно хуже оборудован. Что ж, привести себя в порядок, имея всё это, да ещё и зеркало, нетрудно.
Эркин проснулся сразу, толчком.
- Маша?
- Да, - шёпотом ответили ему из темноты. - Вставай, тебе надо поесть.
Алиса так разоспалась, лёжа щекой у него на плече, что не проснулась, пока он осторожно снимал её с себя и укрывал.
- Нет, куртку свою возьми, а то потом придётся её тревожить.
Он молча кивнул и поменял куртки. Накинул свою на плечи, а Алису накрыл Машиной. И даже не удивился, что Маша так безошибочно командует. Он на ощупь нашёл свои сапоги с вложенными в них сухими портянками, быстро обулся.
- Иди сюда, - позвала Маша.
В соседней комнате на столе горела коптилка. На полу, на самодельном диване вповалку спали, постанывая во сне, люди. Белели повязки. На столе возле коптилки миска тёплой каши, кусок хлеба и кружка с чем-то слабо дымящимся. Эркин сел к столу.
- А Даша где?
- В соседний пошла. Там тяжёлые.
Он ел, а Маша молча смотрела на него, когда в комнату неслышно вошла Даша и села рядом с сестрой. Эркин посмотрел на них. Они молча ждали. Ну что ж, он уже думал об этом сквозь сон. Иного выхода у него нет, больше рассчитывать не на кого.
- Девочки. Её убили.
Он не сказал - кого, но они кивнули, поняв, что речь идёт о его жене и матери Алисы.
- Если на рассвете полезут... мы будем стоять насмерть. Русские войдут, вы выскочите.
- А ты? - дёрнулась Маша.
- На мне трупов много, - жёстко ответил Эркин. - Возьмёте Алису с собой. Кем она вам приходится, сами придумаете что наврать. Деньги, документы - всё у вас. Вырастет когда, объясните ей.
Они кивнули.
- Не беспокойся, - сказала Даша. - Мы её не оставим.
- Что нам будет, то и ей.
Эркин тщательно вытер миску остатком хлеба и засунул его в рот. Допил последний глоток.
- Всё, я пошёл.
Даша и Маша встали вместе с ним.
- Попрощаемся по-русски, - сказала Маша.
По очереди они трижды обнялись с ним, поцеловались.
На улице Эркин увидел, как начало синеть, наливаться светом чёрное небо, и пошёл к их баррикаде. Мартин говорил, что за ночь всё может случиться и утром будет тяжело.
- Русские!
Сторм поднял голову - он спал, сидя за столом - и посмотрел на Нормана.
- Не так громко, Норман. Перепугаете своих вояк, и они наложат в штаны раньше нужного.
Норман задохнулся.
- Эта стерва всё-таки, значит, дозвонилась! А вы сказали... Вы ответите за дезинформацию, Сторм!
- Перед кем, Норман? - Сторм смотрел на него с покровительственной улыбкой. - Вы отдали приказ об утреннем штурме Цветного?
- Да, - неохотно буркнул Норман, присаживаясь к столу. - Но...
- Отлично, Норман. Чем больше цветные перебьют этой швали, тем лучше.
- Отвечу вашим же, для кого?
- Для вас, - засмеялся Сторм. - Меньше подчинённых, меньше свидетелей.
Норман зло посмотрел на него.
- А вы не боитесь, что это отнесут и к вам?
- Я боюсь совсем другого, - Сторм посмотрел на часы. - Когда начнётся штурм?
- На рассвете. Я отдал приказ не брать пленных.
- Естественно, - кивнул Сторм. - После вчерашнего пленных не может быть в принципе. Трупы по-прежнему не подобраны?
- По-разному, - пожал плечами Норман. - Что поближе к больнице, свезли туда, в морг. Ну, и вроде есть раненые.