— Ох, хорошо как! Спасибо, парни.
— На здоровье.
Ответили по-русски, и Эркин удивлённо вскинул глаза на сказавшего.
— Ты… по-русски знаешь? — вырвалось у него тоже по-русски.
— Немного знаю, — спокойно ответил Крис, вытирая руки. — А ты?
— И я немного, — ответил Эркин, вставая и шаря взглядом в поисках своих вещей.
— Ты чего?
— Не бойсь. И постираем, и вычистим. Надевай это.
Эркин не споря — всюду свои порядки — надел на голое тело халат. Пуговиц нет, руками, что ли, держать, а, вот оно как, запахнуть и поясом. Тапочки, похожие на те, сшитые Женей, нет, об этом нельзя.
Парни быстро и споро убрали всё, расставили скамьи.
— Здоровенный ты, чёрт, — поймал его взгляд и улыбнулся Эд. — Три больших тюбика ушло.
Эркин почувствовал себя неловко. Ведь сказали же, что за свои деньги покупают, а эти штуки дорогие, он знает, но вокруг уже смеялись, превращая всё в шутку.
— Пошли.
— Куда?
— К нам, — ответил Крис.
— А не в столовую? — предложил Эд.
— Хватит цирка, — отрезал Крис и объяснил: — Ещё и столовую перекрывать, шуму много. А к нам уйдём, и там только холл прикрыть, — и уже Эркину: — Пошли.
После душевой и промазочной Эркину в коридоре показалось прохладно, но они быстро поднялись по лестнице на второй этаж и свернули в правый коридор. Эркин уже привык идти в живом плотном кольце, да и не дурак он, чтобы не понять: его прикрывают от чужих глаз. Ну, парни здешние, им виднее.
Крис распахнул дверь своей комнаты.
— Заходите.
Ввалились всей толпой. Сразу стало тесно и шумно. Но Эркина вопросами не дёргали. Пусть поест, поспит, всё ж понятно: у Оврага был парень.
На столе уже стояли три тарелки, прикрытые тарелками же, и стакан, накрытый круглой румяной булочкой.
— И всё мне? — уточнил Эркин, усаживаясь за стол.
— Давай лопай, — засмеялись в ответ.
Тарелка белой каши — Женя называла её манной — с жёлтым озерком растаявшего масла, тарелка с нарезанными варёными овощами, бутерброды с ветчиной и сыром, стакан какао и сладкая булка с изюмом.
— И чей это паёк я лопаю? — поинтересовался Эркин, набрасываясь на кашу.
— Ладно, потом посчитаемся… Ешь давай.
— Хорошо вас кормят, — пробурчал с набитым ртом Эркин. — В тюрьме паёк куда как хуже.
— А ты из тюрьмы, что ли?
— За что?
— Беляков много покрошил, — улыбнулся Эркин.
— Это когда? — придвинулись к нему.
— А в Хэллоуин.
— Здорово! — восхитился кто-то.
— А нам не разрешили, — вздохнул Андрей.
— А я не спрашивался, — хмыкнул Эркин под общий одобрительный хохот.
— Андрей, а ты чего здесь?
Эркин вздрогнул, недоумевающе глядя на молодого пышноволосого негра, явного джи, но тут же опустил глаза и стал есть. Этого не заметили.
— Вы ж взялись тот вход держать.
— Струсили?
— Да нет, — наперебой объясняли Андрей, Арчи, Майкл и остальные джи. — Убрался он… Мы ему показ устроили… По-жёсткому… Он аж обалдел… Ага, стоит, глаза выпучил… А мы наяриваем… Обложил нас и ходу…
— Точно, ушёл? — спросил Крис.
— Ушёл, — подтвердил Клайд.
— Ага… И шофёра забрал… В город ушли…
— Ладно. Холл всё равно держим.
— А то… Само собой…
Эркин доел и, сыто отдуваясь, откинулся на спинку стула.
— Ну, и накормили. От пуза. Сейчас бы поспать.
— Сейчас и ложись… Вон кровать. Ложись и отрубайся… Всё, отваливайте, не показ, смотреть нечего…
Эркин, уже не стесняясь, скинул халат и лёг на кровать. Прохладная чистая простыня заскрипела, натягиваясь, под его телом.
— Ты как, прикроешься? — спросили над ним. — Дать одеяло, или так будешь?
— С одеялом, — пробормотал, засыпая, Эркин.
Он стремительно проваливался в сон и уже не ощутил, как его накрыли простынёй и одеялом.
Бесшумно толкаясь, парни забрали посуду и ушли. Крис задержался в дверях, оглянулся. А смотри-ка, как ловко одеялом обернулся, не впервой, значит. Ну, пусть спит. Он бесшумно прихлопнул за собой дверь и пошёл в холл, где стояли жёсткий диван, несколько стульев и кресел и где был селектор. Сейчас по холлу болталось несколько самых "плечистых" и "глазастых".
— Заснул?
— Да, отрубился.
— Да-а, хлебанул парень.
— Ну уж не меньше нашего.
— Сказанул! Слышал же, из тюрьмы привезли.
— Я видел, как из машины выводили. В наручниках.
— А руки его видел? Он ладонью гвозди забивать может.
— И не мазался с… когда он перегорел-то?
— Говорит, в двадцать.
— Врёт. Кто его, перегоревшего, держал бы?
— Тоже верно.
— Проснётся, спросим.
— А на хрена ему врать?
Крис, не слушая и не вмешиваясь в разговор, щёлкнул переключателем на коробке селектора.
— Доктор Аристов слушает.
— Доктор Юра, это я, Крис, — Юрием Анатольевичем он называл его только когда говорил по-русски, а здесь полно народу, так что надо по-английски. — Он заснул.
— Я приду в час. Трёх часов нам хватит.
— Хорошо, доктор Юра. Я… я зайду к вам сейчас.
— Заходи.
Они отключили селектор одновременно. Внимательно слушавшие парни дружно закивали.
— Валяй, Крис.
— Мы здесь.
— Значит, к часу соберёмся.
— Ну да, пусть поспит пока.
Крис кивком попрощался с ними и побежал вниз. На полдороге к четвёртому корпусу его догнали Эд и Сол, а уже у дверей Майкл. И в кабинет Аристова они вошли вчетвером.
Аристова, казалось, это не удивило. Он кивком указал парням на стулья и отдал Люсе обработанные карточки:
— Это всё в регистратуру, Люся.
Когда Люся вышла, они быстро переставили стулья и сели обычным полукругом.
— Всё так, — сразу сказал Эд. — Мы номер смотрели. Двадцать пять полных. И перегорел.
— Говорит, в двадцать, — сказал Сол. — Как такое могло?
— Я думаю, он нам расскажет, — улыбнулся Аристов.
— Да, доктор Юра, — кивнул Майкл. — Врать ему незачем.
— Он… такой, как мы, — сказал Эд. — Это точно.
— Всё это фигня хренова, — нетерпеливо мотнул головой Крис. — Я не за этим шёл. Доктор Юра, мы… мы никак не можем его здесь оставить?
Аристов грустно улыбнулся.
— Никак, Крис. В шестнадцать ноль-ноль его увезут.
— А если он болен? — не отступил Крис.
— Он здоровый, — возразил Сол.
— Знаю, — кивнул Крис. — Но, доктор Юра, вот у человека жар, высокая тем-пе-ра-ту-ра, — выговорил он по-русски, — это значит, что он болен, так?
— Допустим, — кивнул Аристов.
— Больной должен быть здесь, а не в тюрьме. Тоже так.
— Ну, — поторопил его Эд. — Он же здоровый.
— Если есть таблетки, понижающие температуру, то должны быть и обратные, повышающие. Накачать его этими таблетками, и всё. Он болен и должен быть здесь, в госпитале.
— Голова-а! — ахнул Майкл. — Точно!
Аристов с еле заметной улыбкой слушал, не вмешиваясь.
— Ну, и сколько мы его так продержим? — спросил Сол.
— Да, — кивнул Эд. — Это тоже точно. И что это за жизнь? А как кончатся таблетки, так он здоровый, и его обратно в тюрягу.
— Да, потом-то что? — Сол подался вперёд, ожидая ответа.
Крис обвёл их возбуждённо блестящими глазами.
— А через неделю он помрёт. И всё!
— Чего?!
— Охренел?!
— Нашёл спасение!
— Дураки вы все. В морге всегда полно неопознанных. Подменим. Того вместо него в Овраг свалим, а ему новые документы сделаем. И всё!
— Ну, ты даёшь!
— Так возьми!
— А что? Здорово придумал.
— Точно. Сделаем…
— Плохо, что индеец, такого трудно подобрать.
— Подберём.
— За неделю?!
— А за месяц не хочешь?
— И месяц ему температурой мучиться?
— А есть такая болезнь… Два дня жар, а три дня или там сколько нормальная. Приступами. Есть такая, доктор Юра?