Он улыбнулся и поцеловал ей руку. Она коснулась старчески сухими губами его лба.
Держа шляпу в руках, Джонатан вышел и едва не натолкнулся на Фредди, сидящего на перилах веранды и задумчиво курившего. Джонатан кивнул ему, надел шляпу и пошёл к воротам. Фредди последовал за ним. Их провожали осторожными взглядами из-за занавесок.
В кабине Джонатан спросил.
— Ну?
— Контора Грэхема, святой отец Джордан, ещё есть какой-то священник для цветных, в конторе две… леди, их видели в квартире Джен после Хэллоуина. Куда?
— Пройдёмся по всем, — сразу решил Джонатан.
— Тогда начнём с конторы, — кивнул Фредди, включая мотор. — Вряд ли она работает, но, может, кое-что узнаем.
Город тих и безлюден. Похмелье. Ехать оказалось недалеко… Джексонвилль вообще невелик. Целые окна, не выщербленные стены… это вселяло надежду. Но внутри… распахнутые двери, на полу какие-то бумаги, и гулкая пустота. Они шли по коридору, заглядывая во все двери. Никого. На столах бумаги, картонные стаканчики, кое-где на полу пустые бутылки, ещё всякие мелочи.
Очередная дверь оказалась закрытой. Фредди пнул её, и они вошли в стандартную канцелярскую комнату. Судя по пишущим машинкам на каждом столе, здесь работали машинистки. И две женщины, собиравшие в пакеты содержимое ящиков из двух столов, смотрели на вошедших. Седая, высушенная с бесцветными плотно сжатыми губами удивлённо, а молоденькая румяная — испуганно.
— Добрый день, — Джонатан коснулся шляпы, а Фредди ограничился молчаливым кивком.
— Добрый день, — растерянно ответила молоденькая.
— Добрый день, джентльмены, — сухо сказала седая. — Что вам угодно?
— Мы разыскиваем Джен Малик, — улыбнулся Джонатан.
— Но… — начала молоденькая.
Седая остановила её взглядом и отчеканила:
— Мы не располагаем интересующей вас информацией.
— Где её стол? — спросил Фредди. Седая молча указала ему на один из столов.
Машинка закрыта пыльным чехлом, бумаг нет. Фредди быстро выдвинул и осмотрел ящики. Пачка чистой бумаги, пачка копирки, нижний, где обычно хранят запасные туфли и сумочку, пуст, самый верхний, для канцелярской мелочёвки… пара старых обгрызенных ластиков, сломанный карандаш. Ни точилки, ни линейки и прочей мелочи. И записной книжки или блокнота тоже нет.
— Она уволилась? — спросил Джонатан, наблюдая за его работой.
— Она, — начала молоденькая, и опять седая перебила её.
— Контора закрыта, мы все уволены.
Джонатан сдвинул шляпу на затылок.
— Почему?
Они быстро переглянулись и снова уставились на него. Молоденькая вдруг ахнула и закрыла себе рот ладошкой, а глаза седой полыхнули таким холодным огнём ненависти, что Джонатан растерялся и от растерянности спросил слишком резко.
— Где Джен Малик?
— Нет, — седая строго посмотрела на молоденькую. — Молчите. Ничего не говорите им.
— Почему? — сдерживая себя, спросил Джонатан.
— Грех помогать палачу, — отрезала седая.
— Вы в это верите? — Фредди задвинул последний ящик и встал.
— Во что? Что это грех? — в её голосе прозвучала ирония. — Да, я уверена в этом.
— Согласен, — Фредди улыбнулся. — Но мы друзья Джен. Вы тоже дружили с ней. Так помогите нам.
— Нет, — она тоже улыбнулась, но её улыбка заставила Фредди нахмуриться. — Во второй раз это у вас не получится. Вы, — она повернулась к Джонатану, — я рада, что вы опоздали. Второй раз надругаться над ней вы не сможете.
— Где она? — тихо, с трудом не срываясь на крик и ругань, спросил Джонатан.
— Там, куда вы не дотянетесь.
— Если она в безопасности, то нас это устраивает, — заставил себя улыбнуться Джонатан.
— С каких пор СБ заботится о безопасности своих жертв? — седая явно не исчерпала запасов иронии.
— Вы можете думать всё, что вам угодно, — устало сказал Джонатан. — Но мы друзья Джен, и нас волнует её судьба и судьба её семьи.
— А вот это вас совсем не касается, — вставила молоденькая.
— Да, — кивнула седая. — Совершенно верно.
— Почему же? — прищурился Джонатан. — В конце концов, у меня тоже есть какие-то права.
— У вас нет никаких прав! Вы воспользовались ею для своих грязных целей, а теперь заявляете о правах?! Даже цинизму должен быть предел! Надругаться над святыми для каждой женщины чувствами, ставить эксперименты на живых людях, положить на ребёнка клеймо недоказанности, хотя вы-то отлично знали расу ребёнка, потому что это ваш ребёнок, а теперь, когда она наперекор всему сохранила дитя, вы имеете наглость явиться сюда добивать уцелевших! — Она вскинула голову. — Мне жаль, что вы избежали участи своих коллег.
— Ну, это уже мои проблемы, — насмешливо улыбнулся Джонатан.
— Почему вы не оставите Джен в покое? — сказала молоденькая.
— Молчите, — седая строго посмотрела на неё. — Когда говорят, то проговариваются, — и повернулась к Джонатану. — Больше я вам ничего не скажу. Можете стрелять. Вы же, — она окинула его и Фредди презрительным взглядом, — вы же любите стрелять по безоружным. А ещё лучше связанным.
Фредди насмешливо хмыкнул.
— Не смею спорить, — Джонатан вежливо тронул шляпу. — До встречи, миледи.
Фредди кивнул, и они вышли. В коридоре задержались, прислушиваясь, но за дверью было тихо. Фредди пожал плечами. Здесь больше ничего не получишь. На улице Фредди улыбнулся.
— Когда говорят, то проговариваются. Золотые слова, Джонни. Теперь к этому… отцу Джордану?
— Обойдёмся, — мотнул головой Джонатан. — Вряд ли он что добавит. Давай в церковь для цветных. Выяснил, где она?
— Представляю, — Фредди вывернул в проулок. — Джен и девочка живы, и в безопасности. Если верить этой психе.
— Есть варианты? — холодно спросил Джонатан, закуривая.
— Надо узнать об Эркине и Эндрю и рвать когти.
— А Бобби?
— Это само собой. В морг ещё.
— Да, вдруг опознаем.
— Забрать сможем, Джонни?
— В Овраге они лежать не будут, — отрезал Джонатан.
— Морг ближе, Джонни.
— Заворачивай.
Фредди молча кивнул, вписывая грузовичок в поворот.
Крис бесшумно открыл дверь и вошёл в свою комнату, сел к столу и посмотрел на спящего. Ты смотри-ка, так и спит на боку, даже подушку руками обхватил. И плачет, что ли? Тогда надо будить по-тихому. А то испугается. Крис осторожно кашлянул, пошаркал ногами по полу.
Эркин сквозь сон почувствовал чьё-то присутствие рядом и разлепил веки. Где он? А, вспомнил. Пора уже, что ли?
— Пора?
— Нет, — Крис покачал головой. — Тебе снилось что-то?
— Снилось, — Эркин вытер мокрое лицо о подушку, повернулся на живот и приподнялся на локтях. — Это твоя комната, что ли?
— Да.
— Один живёшь, хорошо, — у него закрывались глаза, и Эркин со вздохом уронил голову. — Я посплю ещё.
— Спи, — согласился Крис.
Да, одному жить хорошо, никто не видит тебя, когда ты плачешь ночью или просыпаешься в холодном поту от страха, и никто не мешает сидеть всю ночь, рассматривая взятый у доктора Юры анатомический атлас, и никто не знает, когда ты приходишь и уходишь… Да, одному хорошо. Когда вот так выплачешься в подушку, то потом спишь спокойно, потому что прошлое отпустило, и ты можешь жить дальше. Как ни в чём не бывало… Крис уронил голову на руки и застыл так.
Кто-то осторожно приоткрыл дверь. Крис повернулся на звук и увидел Эда. Приложил палец к губам. Эд понимающе кивнул и постучал пальцем по левому запястью. Крис замотал головой и сделал жест, которым спальники обозначали, что до конца смены ещё есть время, но всё-таки встал и подошёл к кровати.
— Эй, парень.
Эркин вздрогнул, перекатился на спину, открыл глаза и рывком сел.
— Пора?
— Пора, — кивнул Крис.
В комнату вошли Эд, Клайд, Люк, Майкл, ещё парни… Кто-то положил на кровать выстиранные и высушенные вещи Эркина. Он потянулся к трусам, но Крис, уже слыша знакомые шаги доктора Юры, переложил всю стопку на подоконник.
— Ты чего? — вскинул на него глаза Эркин.