— Доктор Юра уже идёт. Посмотрит он тебя, тогда и оденешься.
— Та-ак, — зло сощурил глаза Эркин.
Сразу загудело несколько голосов:
— Да ты чего… Он не простой доктор… во мужик… всё про нас знает… когда горели, вытаскивал…
Аристов вошёл в комнату и поздоровался. Ему ответили весёлым приветливым гомоном. Сидя на кровати, Эркин недоверчиво смотрел на усаживающегося у кровати белого в очках и врачебном халате. Врачам Эркин никогда не доверял. Но… но парни говорят, что этому можно.
— Ну, здравствуй, — улыбнулся Аристов. — Поел, поспал, теперь и поговорить можно. Так?
Помедлив, Эркин осторожно кивнул.
Аристов с улыбкой смотрел на сидящего перед ним индейца. Ноги и живот прикрыты одеялом, мускулистые руки свободно лежат на полусогнутых под одеялом коленях. Но это спокойствие сжатой пружины. Настороженные недоверчивые, но не злые глаза.
— Мне надо осмотреть тебя, — спокойно сказал Аристов.
Эркин обвёл глазами толпящихся вокруг парней. Они с улыбками закивали ему. Вдохнул и медленно кивнул:
— Раз надо, чего ж трепыхаться.
Аристов улыбнулся, доставая стетоскоп.
— Послушаю тебя для начала. Знаешь, что это?
— Знаю, сэр, — ответил Эркин, вздрагивая от прикосновения металлического кружочка к телу.
— Так, хорошо. Дыши. Не дыши. Повернись спиной. Не дыши. Всё. Здесь у тебя полный порядок. Жалобы на здоровье есть?
Эркин замотал головой. С той секунды, как Аристов достал стетоскоп, в комнате наступила полная тишина. Парни замолчали, как выключенные. Опоздавшие толпились в дверях, не заходя в комнату.
— Хорошо. Теперь ляг на спину.
Крис, перегнувшись через спинку, ловко убрал к стене одеяло.
Эркин лёг, привычно закинул руки за голову и слегка развёл ноги.
Аристов свернул и убрал в карман халата стетоскоп, встал и привычно наклонился над распростёртым телом.
Сначала брюшную полость, чтобы успокоился. Разумеется, полный порядок…
Тёплые сильные, но не жёсткие пальцы скользят по телу. Не больно и… и похоже на тогдашнее на сборном, когда его смотрела та русская женщина-врач. Но тогда она дошла до лобка и остановилась, не стала щупать, а здесь… вот, пошёл по точкам. Совсем не больно, даже странно.
Аристов недоумевающе покачал головой: интересно, неужели утрачена чувствительность?
— Не больно?
— Нет, сэр.
— А так?
— Нет, сэр.
— Ты чувствуешь, где я тебя трогаю?
— Да, сэр.
— Так здесь и раньше болело, — не выдержал Эд. — Ты не ври. Незачем.
— Я не вру, — ответил Эркин. — Сейчас не болит.
По комнате прошёл гул, и стоявшие в дверях полезли к остальным, вставали на стулья, лезли на плечи к передним.
— Но ты что, не чувствуешь ничего? — спросил Крис.
— Почему не чувствую? — Эркин и сам удивился. — Всё чувствую. Третья точка сейчас. Листочек.
— Верно! — выдохнул кто-то.
— И совсем не больно? — спросил Эд.
— Щекотно, — смущённо улыбнулся Эркин.
— А так? — спросил Аристов.
— По розочке? Тоже. Нет, если ударить или ущипнуть, — попытался объяснить Эркин, — то больно, конечно.
— Молотком по пальцу попадёшь, тоже больно, — хмыкнул Сол.
Его поддержал неясный гул. Аристов недовольно оглянулся, и сразу наступила тишина.
Аристов присел на край кровати. Положил ладонь на грудь Эркина.
— Всё у тебя в норме. Понял? — и невольно сказал по-русски: — На ощупь нормальный мужик.
Эркин осторожно кивнул, по комнате зашелестел камерный шёпот: переводили и переспрашивали.
Аристов повторил по-английски:
— Ты нормальный здоровый мужчина, — легонько шлёпнул его по груди и убрал руку, улыбнулся. — Поговорим ещё? Согласен?
Эркин пожал плечами. Подобные вопросы у него никогда не вызывали желания отвечать. И попробуй тут отказаться, вон их сколько. Да и чего тут, свои всё-таки, всё поймут.
— Пусть, как горел, расскажет, — сказал кто-то.
И тут началось:
— По фигу, все горим одинаково.
— У меня не дотронься, а ему щекотно. А говоришь: "одинаково".
— Так он когда горел, а ты только встал.
— Ни хрена, а всё равно…
— Заткнись. У Слайдеров тоже не болело.
— А ты щупал?
— Так пастухи же, ты чем думаешь, посади тебя в седло…
— Вы заткнётесь?! — рявкнул Крис.
— А ты не командуй!
— Парень, а как, управлять можешь?
— А тебе это нужно?
— Он по смене заскучал.
— Иди ты…
— Эй, парень!
— Чего тебе? — Эркин взглядом спросил у Аристова разрешения и сел, обхватив полусогнутые колени руками.
— Ты как, с бабой можешь?
— Могу, — кивнул Эркин.
И опять наступила тишина.
— Давай по порядку, — сказал Крис.
На этот раз его поддержали.
— Доктор Юра, сначала вы давайте.
— Когда ты горел? — мягко спросил Аристов.
— В двадцать лет, сэр.
— А уцелел как? — влез Андрей.
Его с нескольких сторон щёлкнули по затылку и в макушку. Эркин улыбнулся.
— Да меня спьяну вместо отработочного купили. Ну, индеец и индеец. Обломали, не глядя, и в скотники сунули. Вот я там и отпахал до Свободы.
— Ух ты-и! — потрясённо выдохнул хор.
— И что? — Крис стоял, опершись на спинку кровати, вцепившись в неё так, что побелела натянувшаяся на костяшках кожа. — Никто не заметил?
— Чего? Что я спальник? — Эркин невесело усмехнулся. — Нет, хозяйка меня, когда после ломки предъявили, так она сразу углядела, да толку-то… Я уж не годился ни к чёрту, — он запнулся, свёл брови, но тут же тряхнул головой. — Там такое… устройство было, ну и ещё… словом, мне отдавили всё, расплющили.
Кто-то присвистнул.
— Но это же… нечеловеческая боль, — медленно сказал Аристов.
Эркин кивнул.
— Ног не мог свести, враскорячку ходил. А потом загорелся когда, так, — он усмехнулся, — не сразу даже понял, что горю. Думал, что ещё от того дёргает.
— Долго горел?
— Не знаю. Днём на скотной пахал, ночью… Ну, сами знаете, как оно, не в себе от боли был. А потом… Всё равно стало, будто это не я, а кто-то.
— "Чёрный туман", — кивнул Эд.
Эркин удивлённо посмотрел на него и улыбнулся.
— Да, точно, "чёрный туман" и есть. Купили меня, вроде снег лежал, а очнулся вдруг — и листву вижу, крепкую уже.
— По-нят-но.
— Ну, а дальше чего?
— А ничего. Свободу объявили, я ушёл. Ну, ходил, искал себе… работу, жильё…
— И что?
— И нашёл, — угрюмо ответил Эркин, глядя на свои руки, и тут же вскинул голову. — Всё нашёл. Дом, жену, брата, дочь, работу… Всё у меня было. И нет ничего, — и поглядел на Аристова. — Сэр, я могу одеться?
— Да, конечно, — кивнул Аристов, и сразу, передавая из рук в руки, Эркину дали его одежду. — Одевайся. Пообедаешь сейчас, — Аристов поглядел на часы, — и ещё поговорим, если хочешь.
— Мне что, — пожал плечами Эркин, натягивая трусы и берясь за джинсы. — Не мне решать.
— Тесно здесь, — сказал Эд, спиной отодвигая стоявших сзади. — Пошли в холл. Там и поешь.
— Да ну, — возразило сразу несколько голосов. — Перекрывать намучаемся… Давай здесь… Сейчас принесут… Поместимся… Поешь сейчас… А мы…
— А мы чаю попьём, — тряхнул головой Крис.
Гомоня, шутливо толкаясь, парни повалили из комнаты, Эркин намотал портянки, обулся и встал, надевая рубашку. Встал и Аристов.
— Выговорись, — тихо сказал. — Легче будет.
— Я знаю, сэр, — кивнул Эркин.
— Не бойсь, — сказал Крис. — Всё здесь останется.
В комнату натащили стульев и чашек. Из кухни принесли опять тарелки. Эркин невольно рассмеялся.
— А влезет в меня?
— Давай, наворачивай, — радостно заржали в ответ. — Эх, не сообразили, сразу чайники поставить… Парни, дуйте на кухню, попросите там… Чья смена сегодня?… Этот, ну, мордатый?… Андрей, бери двоих и валяйте… Доктор Юра, чаю… А мы кофе… Ну и дуйте… Андрей, слышишь…