— И всё? Ну, больше ни с кем?
— А зачем? Без "волны", — Эркин пренебрежительно отмахнулся, — оно и на хрен не надо. А волна…
— Ну, понятно.
— Это через шесть лет и у нас так будет? — спросил Арчи.
Эркин пожал плечами.
— Откуда мне это знать, парни? Живу, как получается.
— Оно-то так, конечно.
— Всё у меня было, парни. И, — Эркин развёл над столом ладони, — нет ничего.
— А девочка? Алиса, кажется. Она где? — спросил Аристов.
Эркин посмотрел на него и кивнул.
— Она ко мне в Цветной пришла. А там… Маша с Дашей, они русские, сёстры, — он улыбнулся, — близнецы. Они из угнанных. Ну вот, Алиса у них. Я им деньги все отдал, документы.
— Они там, в Джексонвилле? — спросил Аристов.
— Они тоже уехать хотели. Им вот-вот виза должна была прийти. Нет, они Алису не бросят, не таковские.
— Даша и Маша, — задумчиво повторил Аристов. — А фамилия как?
Эркин растерянно заморгал.
— Не знаю, сэр, я не спрашивал.
— А как же ты будешь их искать? — удивился уже Аристов.
— Я… я не думал об этом. Вы думаете, сэр… я думал, нас расстреляют. Все так думают.
Аристов улыбнулся.
— Нет, я думаю, никакого расстрела не будет. Вы же защищались.
— Ну да, доктор Юра, — подался вперёд Крис. — Может…
— Я же сказал, — Аристов недовольно повёл головой. — Нет, как же тебе… Так, значит, документы у них. И твои, и девочки. Так?
— Так, — кивнул Эркин, с надеждой глядя на Аристова.
— А по документам девочку как зовут? Полностью.
— По метрике? Мороз Алиса Эркиновна, — ответил Эркин и, увидев изумление Аристова, стал объяснять. — Мы же уехать хотели, все документы оформили: и удостоверения, и свидетельство о браке, и метрику.
— Вот это вы молодцы! — сказал Аристов. — Вот и будешь все запросы писать на полное имя. Что ищешь дочь, — и по-русски: — Мороз Алиса Эркиновна, сто шестнадцатого года рождения, место рождения…
— Алабама, — подхватил Эркин и продолжил по-русски: — Я понял. Спасибо, доктор Юра.
— Юрий Анатольевич, — поправил его Крис. — По-русски так будет.
— Да, — кивнул Эркин. — Спасибо, Юрий Анатольевич.
И разговор снова пошёл беспорядочно и торопливо. Времени-то совсем мало осталось.
Когда они вышли на улицу, Фредди длинно замысловато выругался и закурил. Джонатан взял у него зажигалку, закурил и сунул её обратно карман куртки Фредди.
— Психованный город, — Фредди сплюнул и снова выругался.
Джонатан кивнул. Морг, конечно, не самое весёлое заведение, но такого… И самое поганое — это, конечно, те чёрные обугленные… Головешки. Попробуй опознать. И вдобавок ко всему их и здесь облаяли…
… Закатанные рукава когда-то белого халата обнажают мускулистые руки в медно-рыжей шерсти, такие же рыжие волосы топорщатся жёстким ёжиком над нахмуренным низким лбом, красные от недосыпа и ярости глаза… Мясник.
— Что вам надо?
— Мы ищем своих друзей. И если они здесь, то мы позаботимся о похоронах.
— Лучше бы вы позаботились об их жизни.
— Послушайте, — Джонатан начал терять терпение и потому заговорил с изысканной вежливостью. — Не знаю, с кем имею честь…
— Я тоже, — перебил его врач. — И не желаю знать. Хотите убедиться, что ваши подручные не бездельничали?
— Какого чёрта?! — не выдержал Фредди.
— А такого! — заорал врач. — Явились… чистенькие… А где вы раньше были? Где?! Сидели и коньячком баловались?!
— Сидели, — не стал спорить Фредди.
Мясник бешено поглядел на него и махнул рукой.
— Идите, — и гаркнул: — Моз! Проводи их. Пусть посмотрят. Полюбуются.
Сутулый широкоплечий негр в синем халате поверх рабской куртки повёл их к моргу. На все попытки заговорить он только молча втягивал голову в плечи, но, подойдя вплотную к низкому домику со слепыми окнами, глухо спросил:
— Кого смотреть будете, масса?
— А что? — осторожно спросил Джонатан. — Они у вас как?
— А вперемешку, — прозвучал равнодушный ответ. — Навалом клали, масса.
— Так чего спрашиваешь? — хмыкнул Фредди.
— Положено, масса.
Моз открыл дверь, они вошли и спустились в зал. Да, клали навалом, не разбирая ни расы, ни пола, ни возраста. Здесь было холодно, на стенах и на телах изморось, и кровь не чёрная, а ярко-алая. Они шли и смотрели. И Моз, стоя у дверей, молча смотрел на них. Они обошли весь зал. Ни Эркина, ни Эндрю. Хотя… хотя могли и не узнать.
— Может, их свои уже забрали? — предположил Фредди.
— Свои? — переспросил Джонатан.
— Ну, из Цветного, — Фредди подошёл к Мозу. — Слушай, не было двоих? Индеец со шрамом на щеке и белый парень, кудрявый… А? Припомни.
В щёлочках между сонно прижмуренными веками блеснули глаза и опять спрятались.
— Вы ещё там посмотрите, масса, — он указал на маленькую дверь в углу.
— А там что? — подошёл к ним Джонатан.
Моз пошёл к угловой двери.
— Второй зал, масса.
Этот зал был меньше. И трупов немного, но… но это были чёрные, сохраняющие форму тел, головешки. Опознать… Нет, невозможно. Они молча стояли посередине и оглядывались. И Моз, всё так же стоя у двери, смотрел на них.
— Пошли, — решил Джонатан.
Фредди кивнул. Моз молча закрыл за ними двери, словно не услышал предложения сигарет или денег и ушёл, не глядя на них. Мясник и ещё двое, в таких же когда-то белых халатах, говорили о своём и подчёркнуто не заметили проходивших мимо Джонатана и Фредди.
— Такой клиницист был… Да, врач до последнего вздоха… У него точно никого?… Нет, он сам мне говорил, что последний… Сволочи, такого человека загубили… — донеслись до Джонатана и Фредди обрывки фраз…
…Фредди стронул грузовик.
— Я об одном думаю, Джонни. Я спросил о парнях, а он показал тот зал.
У Джонатана дёрнулась щека, но он промолчал, и Фредди понимающе кивнул.
Избегая Мейн-стрит, они покрутили по боковым улицам и узким проездам между дворами. Та же тишина и безлюдье. Похоже, заслышав шум мотора, здешние обитатели прятались. Ближе к Цветному появились пожарища. А вот и нужный пустырь, и обгорелые руины стоящего особняком здания. Оттуда слышались голоса и редкие удары топора. Фредди заглушил мотор, они вылезли из кабины и не спеша пошли туда.
Их видимо заметили. Голоса затихли, в дверном проёме появился человек в костюме священника, вгляделся в них и пошёл навстречу.
— Здравствуйте, святой отец, — первым поздоровался Джонатан.
— Здравствуйте, джентльмены, — ответил священник. — Что вы ищете здесь?
За две ночи Эйб Сторнхилл зашил и привёл в порядок порванную тогда одежду, но синяки ещё не сошли, и боль в ушибленной челюсти мешала говорить, но голову он держал высоко и не собирался отступать.
— Мы ищем двух парней. Может, вы что-то слышали о них.
От церкви к ним быстро подошли, почти подбежали десять мужчин с ломами и топорами в руках — видимо, они разбирали обгоревшее здание — и молча встали кольцом, окружив беседующих. По закопчённым, измазанным сажей лицам определить их расу было трудно, но рабские куртки и сапоги свидетельствовали достаточно красноречиво. У Фредди еле заметно посветлели глаза, но лицо оставалось спокойным. Как и голос Джонатана.
— Один из них индеец, с шрамом на правой щеке, а второй белый, кудрявый. Может быть, вы, святой отец, знаете что-нибудь о них?
— Да, — твёрдо ответил Сторнхилл, взглядом останавливая явно собиравшегося что-то сказать негра, державшего лом наперевес, как копьё. — Они оба были моими прихожанами. Что вам нужно от них?
— Мы хотим узнать, где они.
— И больше, — по губам Сторнхилла скользнула горькая усмешка, — больше ничья судьба вас не волнует?
— Волнует, — кивнул Джонатан. — Но о парнях мы ничего не знаем.
— В морг идите, — угрюмо сказал негр с топором. — Там Белёсый.
— Мы были в морге, — терпеливо ответил Джонатан.
— Так какого чёрта?! — не выдержал негр с ломом. — Простите, святой отец, но они… Не признали, что ли?