— Мартин, чего нас сюда?
— Отцепись, он с нами пришёл.
— Сам ты… Чего мы знаем, и чего он.
— А всё то же…
Появились русские офицеры, и все замолчали. Долго выкликали имена, фамилии и прозвища. Убедившись, что все на месте, офицер заговорил очень чётко, делая паузы, чтобы до них дошёл смысл сказанного.
Их действия признали необходимой самообороной.
Неясный гул пробежал по комнате. Непонятно и потому особенно страшно.
Их отпускают. Они свободны.
И опять недоверчивый, настороженный шёпот.
Сейчас им вернут их вещи. И они могут уйти. До Джексонвилля будет машина. В десять часов. Но кто хочет, может уйти сразу.
Эркин почувствовал, что он словно глохнет, как тогда в имении, когда им объявляли Свободу. Он тряхнул головой, отгоняя наваждение. В Джексонвилль? А зачем ему туда? Жени нет, Андрея тоже, Алису забрали Даша с Машей. А они где? Где их искать? А если… если они ещё не уехали?! Тогда надо в Джексонвилль. Чёрт, голова кругом.
А их уже вызывали по пятеро и уводили в другую дверь. Не в ту, через которую вводили.
— Меченый, ты на машине? — шепнули сзади.
— Да, — ответил он, не оборачиваясь.
Не из страха: русские не мешали им переговариваться, а… а не нужен ему никто сейчас. Да и чего там? Да, надо в Джексонвилль, а вдруг они там. Если в Цветном не знают, сходить к ним в больницу, они при больнице жили.
Уже его черёд. На этот раз он оказался в одной пятёрке с Мартином и Арчем. Все вместе вошли в комнату, которую он сразу узнал: здесь их записывали, когда привезли, и вещи отбирали. Эркин увидел на столе у стены груду пакетов и незаметно толкнул локтем Мартина. Тот кивнул.
— Подходите по одному и называйте полное имя, — распорядился русский за столом с бумагами.
Мартин пошёл первым.
— Мартин Корк.
— Корк фамилия?
— Да.
Эркин, напряжённо прищурившись, следил. Дают бумажку, справку наверное, расписаться… Второй русский у стола с пакетами находит нужный, вскрывает, отдаёт всё, и ещё раз расписаться.
— Будете ждать машину?
— Да.
— В эту дверь.
Мартин успел обернуться и успокаивающе подмигнуть им. Эркин быстро улыбнулся в ответ и подошёл к столу.
— Эркин Мороз.
— Мороз фамилия? — равнодушный вопрос.
— Да, сэр.
— Держи. Расписаться можешь?
— Да, сэр, — Эркин старательно нарисовал две известных ему буквы.
С треском вскрывается пакет. Бумажник, деньги, удостоверение — смотри-ка, и сигареты целы — обе справки, рукоятка ножа, пояс… Всё вернули, даже чудно! Он послушно расписался за вещи.
— Будешь ждать машину?
— Да, сэр.
— В эту дверь.
Он рассовал вещи по карманам и, на ходу заправляя пояс в джинсы, пошёл к указанной двери. На себя, от себя? Маленький тамбур, вторая дверь и… двор. Тот самый или другой… а вон и Мартин, и обе первые пятёрки, машут ему. Эркин подбежал к ним. И двух фраз друг другу сказать не успели, как подошёл Арч. А там и остальные. Осторожно закурили. Окрика не последовало, и сигареты пошли по кругу.
— Ты гляди, все, считай…
— Все и есть…
— Ну, не своим же ходом…
— Да ещё знай куда…
— Мартин, а чего…?
— Парни, живём…!
— Живи молча, трещотка…
— Повезти-то повезут, а вдруг в Овраге высадят?
— Обойдётся Овраг без нас.
Немудрёная шутка вызвала дружный смех. Смеялись тихо, привычно зажимая рты, чтобы не привлекать внимания надзирателей. Опять захлопала дверь, и во двор повалили негры, мулаты, трёхкровки, тоже в рабских куртках и сапогах, но незнакомые. Они собирались отдельно.
— Эй, — вылез на край Грошик. — Вы откудова?
— Из Мэриленда, — откликнулся высокий мулат с ссадиной на лбу.
— Это где?
— Далеко?
— А хрен его знает, — улыбнулся трёхкровка, зябко охвативший себя за плечи: он был в одной рваной рубашке. — Обещали отвезти.
— Во! — обрадовался Грошик. — Нас тоже. Мы из Джексонвилля.
Видя, что русские не мешают разговаривать, обе группы осторожно сблизились, а затем и смешались. Начались разговоры о Хэллоуине, где как прижимали, кого давили, рассказ джексонвилльцев о боях произвёл впечатление.
— А беляк чего тут? — заметил Мартина кто-то из мэрилендских.
— За беляка врежу, — спокойно сказал Эркин.
Загудели, заволновались остальные, и вопрос с Мартином был решён.
А к их толпе всё подваливали и подваливали новые. Оказывается, город этот — Диртаун и сюда свезли со всей округи.
— А беляки ещё сидят? Точно?
— Точно! Их судить будут.
— Так им, сволочам, и надо!
— Это ещё к чему присудят…
— А ни хрена, пусть посидят…
— В такой-то тюряге сидеть, да я бы…
— Ну, так иди, обратно попросись…
— Ага, к белякам в камеру…
— А пошли вы…
— Тебя ждёт кто?
— Моих всех положили, гады….
— А мои — не знаю…
— Баба и пискунов пятеро…
— Ты когда столько настругал?
— А зимой…
— Записанные, что ли?
— А не один чёрт?!
— С работой теперь как же…?
— А как было, так и будет…
Эркин слушал и не слышал. На работу ему теперь… накласть. Работа в Джексонвилле ему не нужна. Нет, хватит с него. Если Даша и Маша с Алисой там, заберёт их и в Гатрингс, в комендатуру, и просить, чтобы сразу отправили или дали где-то пересидеть, дождаться визы. Один раз лопухнулся, хватит.
Приглушенно урча моторами, во двор въехали и развернулись четыре машины, крытые грузовики, как и те, в которых их сюда привезли. Шофёры откинули задние борта и подошли к русскому офицеру. Эркин полез на край толпы послушать, но офицер уже зычно крикнул:
— Внимание!
Ему ответила мгновенная тишина.
— Эта машина на Джексонвилль. Эта — на Мэриленд, — он показывал на машины точными, не спутаешь, жестами. — Эта — Квинстаун, Соммервилль, Вудсток! Эта — все остальные, кто из имений. Поняли? Грузитесь.
И отошёл, чуть насмешливо наблюдая за их толкотнёй.
Щедро раздавая тычки и подзатыльники, Арч навёл порядок у их грузовика. У соседнего так же, но помогая себе ещё и виртуозной руганью, орудовал мулат с ссадиной. Не такие же они дураки, чтобы не понимать: быстрее рассядутся — быстрее уедут. Мартина на всякий случай — вдруг начнут придираться, что белый — опять запихнули в серёдку. Их грузовик уже заполнился, Арч мощным пинком подсадил Огрызка и взялся закрыть борт, когда к нему подбежали двое в потрёпанных рабских куртках.
— К-куда?! — шагнул к ним навстречу Арч.
— Да из имения мы, работы там ни хрена теперь, — зачастили они наперебой. — У вас-то говорят…
— Гони, Арч! — заорали из кузова. — Самим жрать нечего! Шакалы!
— Отваливайте, — сказал Арч, поднимая борт.
Они покосились на русского офицера и отошли. Арч перелез через борт в кузов к остальным.
— Готовы? — улыбнулся русский.
— Да, масса, — ответил Арч.
Русский махнул рукой, и их машина тронулась. И как только тюрьма осталась позади, загудели, заговорили. Надзирателей нет, так языки и отвязать можно.
— А заметил, у этих, на третьей машине, белых сколько?
— Ага, точно.
— Куртки синие когда, это угнанные.
— А у мэрилендских ни одного.
— Их проблемы.
— Меченый, не подслушал чего?
— Нет, они о своём говорили, я и половины не понял.
— Ну и ладно.
— Домой приеду… Завалюсь…
— Со своей, что ли?
— Могу и с твоей, коль самому нечем…
— Ага, его не убудет…
— Ща я т-тебя…
— А ну сядь, сам напросился!
Мартин усмехнулся и, поймав взгляд Эркина, сказал:
— Всё нормально. Мы из плена когда ехали, об этом же… мечтали. Гадали. Дождалась, не дождалась.
Эркин кивнул. Ему гадать не о ком, но… но это уже его проблема. И отгоняя ненужные сейчас мысли, спросил:
— Вернёмся, ты что делать будешь?