— Ну что ж, проверим. Давайте только тихо, чтобы не спугнуть.
— Знаем.
— Не впервой.
Универсальная отмычка под любой замок. Разработана в Центре Исследований СБ, входит в снаряжение сотрудников, начиная с младшего подофицера. Но ею надо уметь пользоваться. Тройт умел. С такими сейфами справлялся, а здесь-то… Меньше минуты понадобилось на калитку, и они вошли во двор.
— Сарай проверим?
— А что там может быть?
— Да керосин! Ща погреем!
И все дружно заржали.
Тройт поморщился. Сопляки, а туда же. Тихо надо, а они ржут. Если там "расу оскверняют", то врасплох уже не застанешь. Он покосился на командира. Тоже промолчал, хоть и поморщился. Ну да, сыночки всё, слова им не скажи. Ни армии, ни серьёзной работы не нюхали даже.
Гогот под окнами разбудил Женю, и она приподняла голову. Что это? В их дворе всегда было тихо, загульных компаний не водилось. Что это?! Ей почему-то стало страшно. Она встала, стараясь не шуметь, подошла к окну и тут услышала, как… как открывают нижнюю дверь. К ней? К ним! Зачем?! Алиса… Эркин… Эркин! Она побежала в кладовку и натолкнулась на Эркина.
— Закрой меня.
— Что? — не поняла она.
— Тихо. Они на лестнице уже, — шёпот Эркина обжигал ей кожу на щеке. — Накинь крючок.
И Эркин исчез. Женя нащупала дверь кладовки, накинула крючок, теперь… дверь, уже верхняя. Нет, ложиться поздно.
— Кто там? — громко спросила она, выходя в прихожую.
Дверь распахнулась, и сразу несколько сильных фонарей ослепили её.
— Кто вы?! Что вам нужно?!
Она пятилась под этими лучами, а в дверь вваливались всё новые и новые… в форме самообороны.
— Мама! — ударил её в спину голосок Алисы.
И Женя бросилась на этот голос, схватила Алису на руки.
Эркин успел содрать и отбросить в угол простыню, наволочку и пододеяльник — не положено бельё рабу — и лечь. Вцепившись зубами, скрюченными пальцами в подушку, ждал. Может, пронесёт. Пронеси… слышал он о таком, ещё весной… неужели опять… или этот… поворот?!
— Ага, вот он где! — с треском распахнулась дверь.
И удар сапогом. Эркин успел поджать ноги, и удар пришёлся вскользь.
— Встать, скотина! — с него сдёрнули одеяло.
И снова удар.
Тесно. Бьющих много. Бьют неумело. Пошатываясь, уклоняясь от ударов, он на четвереньках выполз из кладовки и встал, заложив руки за спину. Женя… лишь бы Женю… тронут её — поубиваю…
— Так, значит, вы берёте с него деньги?
Прижимая к себе молча вцепившуюся в неё Алису, Женя старалась говорить спокойно.
— Разумеется.
— И ещё он работает на вас, не так ли?
Недаром она всегда боялась Мервина. Мервин Спайз, дамский угодник и доверенное лицо владельца их конторы, не в обычном элегантно небрежном костюме, а затянут в форму, поигрывает пистолетом.
— Да.
— И каковы же его обязанности, мисс Малик?
— Дрова, вода, вынести грязную воду, ведро из уборной… Вся грязная работа на нём.
Алиса молча прижимается к ней, Женя поглаживает её по спинке. Что там в кухне? Что делают с Эркином? Но Мервин смотрит в упор, и она должна держаться.
В комнату входят двое, в той же форме.
— Что там? — бросает, не оборачиваясь, Спайз.
— Особых нарушений нет, — спокойно отвечает немолодой.
Второй, совсем мальчишка, скучающе обводит комнату лучом своего фонаря и, заметив рассыпанные по полу игрушки Алисы, улыбается. И Женя в каком-то оцепенении видит, как он носком сапога подбрасывает в воздух тряпичного медвежонка и ловит его на лезвие своего ножа, ловким движение распарывает, разрезает медвежонка пополам и стряхивает остатки на пол.
И в том же оцепенении Женя слышит собственный голос:
— Я могу уложить ребёнка?
— Разумеется, мисс Малик.
Мервин выделяет слово "мисс", и юнец радостно ржёт, похабно оглядывая Женю.
Женя уложила Алису, укрыла, быстро накинула на себя халатик, завязала пояс. Что там на кухне?
— Ну что ж, мисс Малик. Раз вас устраивает его работа, послезавтра зайдите по этому адресу, уплатите положенный сбор и оформите владение.
Она видит, как её рука недрогнувшими пальцами берёт у Мервина белый прямоугольник, слышит свой голос:
— Благодарю вас.
Из кухни слышен хохот, звон бьющегося стекла и какие-то глухие удары.
— Заканчивайте, — бросает Мервин и идёт к двери, за ним эти двое.
Выйдя за ними в кухню, Женя видит лежащего на полу Эркина и… тёмную, нет, чёрную струйку на полу от его губ. Вокруг мальчишки из самообороны. Мервин что-то говорит. Ей? Да, это ей:
— Вы должны соблюдать правила содержания раба, мисс Малик. Можете оставить его в кладовке, но на ночь вы должны его приковывать и запирать на прочный засов, а не крючок. Необходимый для содержания инвентарь можете приобрести по тому же адресу, — и остальным: — Всё, здесь закончили.
Они перестают пинать Эркина и, гогоча, как отпущенные с урока мальчишки, вываливаются на лестницу. И уходящий последним, Мервин вдруг оборачивается в дверях.
— Постарайтесь не опоздать на работу, мисс Малик. Вы всё поняли?
— Да, — слышит Женя свой голос. — Я поняла.
Ушли? Шаги на лестнице, хлопает нижняя дверь, раз, другой, ещё… сколько их было… ушли?! Она кидается к Эркину, и его шёпот отбрасывает её.
— Отойди. Сейчас вернутся.
Она успела сделать шаг назад, когда в кухню вбежал тот, немолодой.
— Прошу прощения, мисс, фуражку забыл.
Он берёт со стола свою фуражку, и голос его звучит… тепло, по-отечески.
— А вообще-то, мисс, вы бы лучше купили себе чёрного. Индейцы с норовом, — и носком сапога толкает голову Эркина.
И Женя видит, как от толчка безвольно катнулась по полу черноволосая голова и чёрная струйка расплескалась в лужицу.
В последний раз хлопает нижняя дверь, калитка…. Эркин приподнимается на руках, выплёвывает чёрный сгусток, снизу вверх смотрит на Женю и… и улыбается окровавленными губами.
— Отбились.
Его голос и улыбка выводят Женю из оцепенения, и только сейчас она замечает на кухонном столе горящую лампу. Кто и когда зажёг её и принёс сюда? Не помнит. Не видела…
— Мама! Ты где?
— Алиса! — Женя побежала в комнату.
Эркин встал. Надо замыть пол, пока не присохло. Ну… ну, неужели пронесло?
Он зачерпнул из ведра холодной воды, взял тряпку.
— Эркин! — Женя, бледная, чуть темнее своей рубашки, с глазами-провалами на пол-лица встала в дверях кухни. — Эркин, Алиса тебя зовёт.
Эркин бросил тряпку в чёрную лужицу и пошёл в комнату.
Алиса плакала, сидя в кроватке, и, когда он подошёл и наклонился к ней, обхватила его за шею.
— Эрик…
— Ну, что ты? — Эркин сел на пол у её кроватки. — Ну, ничего, ну, всё в порядке.
Подошла Женя, обняла их обоих.
— Мам, ты не плачь, — всхлипывая, попросила Алиса.
— Я не плачу, — шмыгнула носом Женя. — Ложись, Алиса. Надо спать.
— А Эрик?
— Здесь я, здесь, — Эркин осторожно, чтобы не запачкать их кровью, высвободился.
Женя кивнула.
— Я уложу её сейчас. Всё, зайчик, всё маленькая, всё хорошо, спи.
Выходя из комнаты, Эркин слышал, как Женя что-то неразборчиво приговаривает, успокаивая Алису. В кухне он замыл пол, подобрал и выкинул в ведро в уборной разбитые чашки. Вот сволочи! Перевернули тазик с посудой и ещё потоптались. Хорошо, что не прицепились, где его посуда. Хотя… это дело хозяина — из чего раба кормить. Но что этот гад нёс про содержание рабов? Ведь поворот на Рождество обещали.
— Заснула, — Женя вошла в кухню, огляделась.
— Они чашки побили, Женя. Я подобрал.
— Чёрт с ними.
Он удивлённо вскинул на неё глаза. Такой он Женю ещё не видел.
— Женя…
— Нет, подожди. Тебя сильно…
Она не договорила, но он понял.
— Нет, Женя. Я кровь во рту собирал и выплёвывал потихоньку. Ты… тебя не тронули?
— Пока нет, — отмахнулась Женя. — Вот что. Будем собираться. Надо уезжать. Сегодня же.