Жариков кивнул.
— Если найдётся что…
— Найдётся, Иван Дормидонтович, — Гольцев подмигнул. — Когда знаешь, что искать и где искать, то обязательно найдётся. Ничего, соберём мозаику.
Жариков улыбнулся и продолжил тоном рассказчика:
— И проведём большой процесс.
Гольцев задумчиво пожал плечами.
— Начальству, конечно, виднее, но, может, и проведём. Дело, я думаю, не в процессе. Да и судить там особо некого. Ладно, спасибо. Если что… я всегда и сразу.
— Спасибо. Непременно и тоже сразу.
Последнее рукопожатие, и за Гольцевым закрылась дверь. Жариков прошёлся по дежурке, постоял у окна, невидяще глядя на уже привычный пейзаж. Ночка, кажется, предстоит весёлая. Хотя и прошлые скучными не были. А до ночи ещё о-го-го сколько времени. И его ещё прожить надо.
— Чак, — тихо позвал знакомый голос. — Ты как?
Чак медленно, раздирая слипшиеся от высохших слёз ресницы, открыл глаза. Гэб? Да, Гэб, не в рабском, а белом нижнем белье, как у…
— Щеголяешь? — заставил себя ухмыльнуться Чак. — Под беляка, смотрю, вырядился.
— Так моё всё забрали, как привезли, — развёл руками Гэб. — А вот это дали. А ты что… нагишом? Чего, тебе не дали, что ли?
— А тебе что за печаль? — неприязненно ответил Чак. — Чего припёрся?
— Орал ты здорово, — пожал плечами Гэб. — А потом тихо совсем стало, я в коридор выглянул, смотрю — никого, убрались поганцы, я и пошёл…
— Посмотреть, — закончил за него Чак.
— А что, нельзя? — насмешливо скривил губы Гэб.
— Посмотреть и добить, не так, что ли? — Чак перевёл дыхание. — Вали отсюда на хрен, скотина.
— Но-но, не очень-то задирайся. Обломаю, — напрягся Гэб.
— А кто ты? — Чак схватил открытым ртом воздух. — Мы здесь который день, дверь не заперта. Ты хоть раз пришёл? Ты же знал, что я безрукий… Кто ты после этого?
— Так поганцы, спальники эти чёртовы, так и снуют, так и кишат, — невольно стал оправдываться Гэб.
— С каких это пор ты спальников стал бояться? — насмешливо спросил Чак. — Помню, тогда ты с ними лихо расправлялся. А, ну да, те ж перегоревшие были, да ещё в наручниках, тогда, конечно, ты храбрый был.
— Тебя заткнуть? — угрожающе спросил Гэб. — Чего они тут с тобой делали? В тюрьме ты так не орал. Тебя что, этот метис трахнул?
Чак и раньше был лучшим по реакции в их десятке. Гэб стоял далеко, и удар — Чак бил ногами ему в голову — пришёлся вскользь, но достал.
Упали оба, но Гэб вскочил на ноги первым, замахнулся… и тут же полетел в дальний угол от удара Эда.
— Вот сволочь какая, — покачивая головой, Эд помог Чаку встать. — Ты как, парень, хребтину не зашиб?
Чак буркнул что-то неразборчивое и лёг обратно. Эд подобрал свалившееся одеяло, встряхнул его и накрыл Чака. Лёжа в углу на полу, Гэб настороженно следил за ними, готовясь к ответному удару. Но Эд, повернувшись к нему, насмешливо сказал:
— Давай, вставай. Не симулируй.
Гэб встал. Эд жестом показал ему на дверь.
— Пошёл!
— Ты не очень-то… — Гэб вдоль стены, следя за дистанцией, пошёл к двери.
— Не очень, не очень, — кивнул Эд.
— Что здесь происходит? — Жариков стремительно вошёл в палату.
Гэб замер, ожидая неизбежного: не будет спальник его покрывать, это и дураку-работяге ясно.
— Коллеги профессионально поговорили, — улыбаясь, объяснил Эд. — Но всё кончилось хорошо.
— Я его первым ударил, — глухо сказал Чак.
Гэб досадливо мотнул головой.
— Я довёл.
Ну вот, всё сказано, теперь беляк начнёт раздавать. Кому чего захочет. Ручищи у него… дай бог, болеть долго будет. Лишь бы не ток — незаметно вздохнул Гэб — от тока потом долго нутро дёргаётся.
Жариков засунул руки в карманы халата.
— Вы что, даже друг с другом только кулаками разговариваете? — устало спросил он.
— Так для другого разговора мозги нужны, — ответил за них Эд, поднимая опрокинутый в драке стул и ставя его на место.
Чак и Гэб молчали, а Эд продолжал:
— Не умеют они по-другому, доктор. И сами другого не понимают. Вот почему он, — Эд кивком указал на стоящего у стены Гэба, — вас не понимает? А потому, что вы не бьёте его. Побили бы, так он бы вас сразу за хозяина признал и доволен бы был… до не знаю чего. Раб — так он раб и есть. Свобода человеку нужна.
— Заткнись, — не выдержал Гэб. — Сэр, велите ему заткнуться. Он такой же раб…
— Был я рабом, — перебил его Эд. — А теперь я человек, понял? А не понял, так и чёрт с тобой. Гоните его отсюда, доктор Иван. Здоровый бугай койку занимает. Пусть катится к своему Старому Хозяину.
Жариков не успел ничего сказать: так стремительно Гэб кинулся на Эда.
Забился, пытаясь встать, Чак, но схватка уже закончилась. Эд скрутил своего противника так, что Гэб не мог шевельнуться. Из-за спины Жарикова вдруг вывернулся Майкл и подошёл к ним.
— Подержи его, сейчас успокою.
Гэб дёрнулся, но пальцы Майкла уже нажали нужные точки в основании шеи. Гэб закатил глаза и обмяк.
— Давай, помогу уложить, — Майкл белозубо улыбнулся Жарикову. — Это на полчаса всего, доктор Иван, не больше.
Чак и Жариков молча смотрели, как Эд и Майкл вынесли из палаты тряпочно болтающееся тело.
— Сэр, — выдохнул Чак, — не отдавайте его Старому Хозяину, лучше уж, — Жариков ждал уже знакомых слов: «убейте сами», но вместо этого необычное: — здесь оставьте, им на потеху. Мне конец, я понимаю, но он-то…
— Успокойся, Чак, — Жариков мягким осторожным движением коснулся его плеча. — Ты же знаешь, что никакой… потехи не будет.
Чак молча несогласно отвернулся, прикрыл глаза.
— Спи, Чак, — Жариков чуть-чуть поправил ему подушку и вышел.
Как там Гэб? Никогда не думал, что парни такое умеют. Слышал о таком, но вот так увидеть… Об ударах в основании шеи хорошо известно, как и о последствиях, но вот по точкам… Век живи, век учись — да. И ещё. Фраза Эда. «Коллеги профессионально поговорили». Совсем неожиданная лексика, она-то откуда? Ведь явно привычные слова, и смысл, и контекст… Но это успеется. Сейчас главное — Гэб.
Гэб лежал на кровати, закрыв глаза, и хрипло, но ровно дышал. Рядом сидел Эд, обмахивая его лицо специальной картонкой. На стук двери Эд обернулся и встретил Жарикова улыбкой.
— Всё в порядке, доктор Иван.
— Ты называешь это порядком? — Жариков подошёл и взял левую руку Гэба, нащупал пульс.
Пульс редкий, но наполненный, пальцы тёплые. Жариков опустил чёрную кисть на одеяло.
— Сейчас отдышится, — успокаивающе сказал Эд.
— Я не знал, что вы это умеете, — Жариков старался говорить спокойно.
— Да нет, доктор, не умеем. Я сам не думал, что Майкл это знает. Ну про точки-то мы все знаем, но чтобы по времени было… Там же чуть пережмёшь, и всё. Кранты.
Гэб осторожно приподнял веки и тут же опустил их. Но Эд заметил и уже насмешливо продолжил:
— Это вот его расспрашивать надо. Их этому специально учили.
Гэб судорожно дёрнул кадыком, будто сглотнул, но глаз не открыл. Эд отложил картонку и взял с тумбочки марлевую салфетку, вытер Гэбу лицо. Тот невольно дёрнулся, вскинул руку. Эд вложил в неё салфетку и, широко улыбнувшись, встал.
— Вот и отдышался.
Гэб из-под прижмуренных век покосился на доктора и промолчал, вытирая лицо. Эд деловито оглядел палату.
— Я за полдником пойду, доктор, — сказал он, перемешивая русские и английские слова. — Ему занесу и Чака накормлю.
Жариков кивнул.
— Хорошо.
Эд еле заметно подмигнул и вышел. Гэб, настороженно следивший за ними, когда за Эдом закрылась дверь, осторожно сел.
— Прошу прощения, сэр, я не хотел.
— Чего? — Жариков сел на стул так быстро, что Гэб не успел отпрянуть, и теперь они сидели лицом к лицу, как… как равные?!
Гэб тряхнул головой, отгоняя невозможное, невероятное.
— Сэр, он так кричал, а потом затих… я… я и пошёл… посмотреть, — Гэб не мог отвести взгляда от коричневых с жёлтыми крапинками глаз доктора, и слова будто сами выскакивали. — Я не хотел ни добивать, ни задирать его, сэр, я… это как-то само получилось.
— Вы дружили… раньше?