— Вы это чего, а? — в комнату заглянул рыжий веснушчатый парень из новеньких.
Ив сразу замолчал, лицо его стало почему-то испуганным. Он вцепился обеими руками в ошейник зарычавшего Приза. И собачья пасть уже не улыбалась, а скалилась.
— Цирк у нас, — ответил Фёдор. — За погляд пятёрка с глаза.
— Чего-чего? — не понял рыжий.
— А двумя глазами смотреть хочешь, так десятку гони, — подхватил шутку Грег.
Говорили уже только по-английски, и Ив неуверенно улыбнулся.
— Тьфу на вас, сквалыги, — рыжий распахнул дверь. — За десятку я сам любой цирк изображу.
— А за двадцатку он тебя за живот тяпнет, — сказал Фёдор и задохнулся в новом приступе смеха.
— А за тридцатку и откусит под корень, — неожиданно подхватил Роман.
— Чего? — снова не понял рыжий.
— Гони деньги, и всё поймёшь.
Эркин, тихо постанывая, катался по кровати, даже Ив рассмеялся. Приз сидел у его ног, поглядывая то на рыжего, то снизу вверх на Ива. Рыжий сплюнул, замысловато, но беззлобно обложил их всех по-английски и уже собирался уходить, когда Фёдор, продышавшись, спросил:
— Ив, а ещё чего он умеет?
— Считать умеет, — не раздумывая, ответил Ив.
— Врёшь, — сразу заявил рыжий, входя в комнату.
За его спиной толпились обитатели соседних комнат.
— А ну покажи!
— Давай, парень!
— Чего там?
— Собака считать умеет.
— Да брехня!
— Чего брехня?! Она что, глупее тебя?!
— Давай, парень, валяй.
— Всем заткнуться! — гаркнул Фёдор, вставая в полный рост на кровати и звучно стукаясь макушкой о потолок. — Ах… ты… чтоб тебя…! Тихо, сказал! Давай, Ив.
Ив обвёл набившихся в комнату людей блестящими глазами, улыбнулся и посмотрел на собаку.
— Приз! — пёс вскочил и тут же сел перед ним. — Сколько ты хочешь кусочков, один или два? Отвечай.
Приз звучно гавкнул три раза, и взрыв хохота потряс стены. Но тут кто-то вспомнил про обед, и все, дружно толкаясь, повалили обратно.
— К-куда?! — заорал Фёдор. — А артисту на пропитание?!
Ив замотал головой, но уже поплыли из рук в руки мятые, надорванные, замусоленные кредитки. Фёдор собрал их в пачку, подровнял и протянул Иву.
— Держи, — Ив отступил на шаг, но Фёдор, словно не замечая насторожившегося Приза, подошёл и засунул кредитки в карман его рубашки. — Купишь печенья артисту. Всё, мужики, цирк закрыт, айда лопать.
Со смехом, шутками и подначками толпа повалила по коридору на двор. Эркин задержался, наматывая портянки — пока тянулся и на собаку глазел, забыл обуться — и видел, как Седой Молчун встал, скользнул по нему отчуждённо невидящим взглядом и вышел. Эркин пожал плечами, проверил талон в кармане и, надевая на ходу куртку, пошёл за всеми.
По-прежнему сыпал мелкий холодный дождь, но весёлый гомон словно согревал всех. Алиса с ходу повисла на руке Эркина и стала расспрашивать об учёной собаке, что считать умеет. И откуда уже узнать успела?! И в столовой все разговоры шли о том же. Многие подходили к Иву и отдавали ему свой хлеб, а кто-то даже кусок мяса на ломоть положил. Для такой собаки не жалко. Думали так, обычная, а тут вона как… И на Приза, неподвижно сидящего в пяти метрах от двери столовой, смотрели уже по-другому.
После обеда Эркин пошёл с Женей и Алисой. Хоть несколько минут, а посидит он со своими. Конечно, если бы не дождь… Алиса, как всегда, держалась за его руку и без умолку болтала. В основном о Толяне. Эркин уже знал, что Толяном зовут сына соседки Жени, а Толиком — быстроглазого шкодливого пацанёнка из семейного барака. Про Толяна Алиса знала так много потому, что из-за дождя они оба целыми днями сидели в бараке, и, хотя Толян старательно презирал девчонок, деваться ему было некуда. Оставалось играть вдвоём. В щелбаны Алиса его обыгрывала. Толян злился и придумывал другие игры, которых Алиска не знала и потому подчинялась. А вчерась они играли в зверей в лесу, бегали на четвереньках под кроватями и рычали. Здоровско было! Но мама и тётя Ада сердились ужасти как. Толяна тётя Ада утюжила, ажно руки у ей замлели.
Эркин сначала не понял, при чём тут утюг, но по словам про руки догадался. Женя только вздыхала, слушая эту болтовню. Поправлять Алису не имело смысла. Она кивала, слушалась и тут же вываливала целый ворох не менее интересных слов. Единственное, за чем Женя строго следила, это чтобы «нехороших» слов не было. И Эркина об этом попросила. Его знаний в русском языке для такого вполне хватало.
У входа в барак они столкнулись с соседями, и в комнату вошли все вместе. Женя сразу стала укладывать Алису спать. Обычно та немного капризничала, но сегодня ограничилась требованием, чтобы Эркин посидел с ней. Требование это выполнялось легко, потому что больше ему сидеть было негде. Женя очень быстро и ловко переодела Алису в пижамку, и она, сопя, забралась под одеяло, а стоявший у двери Эркин осторожно сел на край её постели.
— Балуешь ты её, — с неопределённой интонацией в голосе сказала Ада.
Женя в ответ пожала плечами.
— Больше ж нечем.
— Да уж, — кивнула Ада.
Эркин почувствовал, что это всё так, незначащее, и стал ждать. Мерно посапывала Алиса, Женя и Ада сидели у окна — каждая на своей кровати — и шили, а Толян сидел на своей кровати напротив Эркина и подчёркнуто независимо изучал потолок.
— Эркин, ты в баню пойдёшь сегодня? — спросила Женя.
Вопрос был обычный, но по тому, как небрежно спросила Женя, а Ада и, особенно, Толян насторожились, Эркин понял, что начинается самое важное.
— Пойду, — кивнул он. — А… что?
— Возьми Толяна с собой, — неожиданно сказала Женя, разглядывая натянутый на кулак дырявый чулок. — Ладно?
— Чего? — растерялся Эркин. — Это зачем?
— Ну, большой он уже, чтоб… — Ада замялась, — чтоб со мной ходить, — Эркин, начиная догадываться, кивнул, и Ада продолжила: — А одного его тоже… не с руки пускать.
— Да ни хрена со мной не будет, мам, — возмутился Толян. — Что я, маленький?
— А ну, закрой рот, — спокойно скомандовала Ада. — Забыл уже, как ты один пошёл? Хорошо, успел целым выскочить.
Толян густо покраснел и набычился, бурча себе под нос что-то мало разборчивое.
— Я не против, — пожал плечами Эркин. — Только мне что, мыть его?
— Ещё чего?! — дёрнулся Толян.
Ада даже руками замахала.
— Что ты, что ты, и помоется, и постирается он сам. Ты только пригляди за ним, ну… ну, чтоб не полез кто.
— Да что, я сам не отобьюсь? — буркнул Толян и исподлобья покосился на Эркина.
— Ладно, — Эркин уже всё понял и осторожно, чтобы не разбудить Алису, встал. — Я тогда за талоном и остальным пойду.
— Ага, ага, — закивала Ада. — Собирайся, сынок. Спасибо тебе, он у бани и подождёт тебя. Слышишь, сынок? От дяди… Эрика ни на шаг. И слушайся его.
Женя улыбнулась Эркину, и он сразу ответно улыбнулся. Ада отложила шитьё и захлопотала, собирая Толяна в баню. Стало совсем тесно, и Эркин ушёл.
В его комнате кто спал, кто так лежал. Ива с Призом не было. Трижды в день Ив уходил из лагеря на час, а то и на два. Собака, конечно, с ним. Куда и зачем Эркин не знал и не интересовался. Не его проблема, не ему и решать. А чересчур любопытному нос прищемить — святое дело.
Эркин быстро собрал банный узелок, взял талон. Вчера как раз на неделю вперёд полный комплект выдали.
— В баню? — лениво спросил Фёдор.
— В цирк, — попробовал отшутиться Эркин, и улыбки остальных подтвердили правильность ответа.
— Тебе б тюленем родиться, — очень серьёзно сказал Фёдор. — Или там… дельфином.
— Я приду когда, ты мне про них расскажешь, ладно? — так же серьёзно ответил Эркин и вышел.
Его посещения бани через день уже стали предметом шуток. Всем двух талонов на неделю вот так хватает, а Морозу не меньше десятка надо. Кто деньги пропивает, кто проедает, а Мороз промывает. Мороз, ты не из морских индейцев случаем? Не, мужики, он рыбьего племени… Эркин отшучивался, отругивался, но пока это не переходило границы обычных подначек.