Женя на кухне перебирала туески и банки и, когда он остановился в дверях, подняла голову и улыбнулась.
— Иди ложись, Эркин, я только уберу сейчас и тоже лягу.
Он кивнул, ответно улыбнулся и пошёл в спальню. Дурак он, конечно, Женя так устала за эти дни, а он вздумал…. Играться, апельсины подсовывать. В спальне он быстро разделся, убрал с кровати ковёр и лёг.
Когда Женя вошла в спальню, он лежал на спине, закрыв глаза, укрытый по грудь одеялом. Руки закинуты за голову, лицо спокойно. Женя тряхнула головой, распуская узел, сняла и бросила на пуф халатик, полезла под подушку за ночной рубашкой и… что это? Она вытащила из-под подушки два ярко-оранжевых больших апельсина. Апельсины?! Но… Женя, забыв о ночной рубашке, обернулась к Эркину.
— Эркин, это ты их положил? Зачем? Эркин? — он не отвечал, даже не шевелился, и тут Женя поняла, вспомнила. — Эркин, два больших апельсина, — сказала она по-английски, засмеялась и продолжила по-русски: — Да? Эркин, я же знаю, ты не спишь.
В щёлочку из-под ресниц Эркин видел её. Женя сидела передним на кровати с ногами, держа в растопыренных пальцах два апельсина, и смеялась, глядя на него. Он не выдержал и рывком сел, откинув одеяло.
— Женя, я… я не мог больше… я…
— Ты провокатор, — грозным шёпотом сказала Женя.
Эркин сразу же лёг перед ней поверх одеяла.
— Души меня! Ты всегда меня после этого душишь.
— Что?! — уже всерьёз возмутилась Женя. — Ты чего несёшь?
— Же-еня, — жалобно протянул Эркин, — ну, ты называешь меня провокатором, а потом душишь. Так уже… — он стал считать на пальцах, — уже три раза так было. Давай, Женя. Мне, знаешь, как приятно.
— Ах, ты мазохист этакий! — накинулась на него Женя.
Выронив апельсины, она тискала и тузила его. Эркин давился от смеха, но всё-таки спросил:
— А это кто?
— Кто «кто»? — не поняла Женя.
— Ну, ты меня назвала, как это… А, ма-зо-хи-ст.
— Потом объясню, — отмахнулась Женя.
Потому что она уже почему-то лежала на Эркине и обнимала его, а его руки гладили её спину и ягодицы.
— Ладно, потом, — не стал спорить Эркин, выгибаясь под Женей на арку. — Женя, хочешь в лошадки?
— Чего? — удивилась Женя и засмеялась. — Ты что, Эркин? Как это?
— А так, — он снова лёг и слегка приподнял её над собой, напряг мышцы. — А теперь садись на меня. Вот так. Тебе удобно? Ты на мои ноги обопрись.
Женя так растерялась, что молча подчинялась его рукам, двигавшим её. Эркин усадил Женю, войдя в неё легко и точно, взял её за руки и озорно улыбнулся.
— И поехали…. Шагом-шагом, рысью-рысью, и в галоп, — приговаривал он в такт толчкам по-английски, крепко упираясь в постель лопатками и ступнями. — Шагом-шагом, рысью-рысью, и в галоп…
Удивлённое смеющееся лицо Жени, подкатывающаяся, уже ощутимая волна, жар и холод, прокатывающиеся по спине… шагом-шагом, рысью-рысью, и в галоп… и в галоп… и судорожно цепляющиеся за него руки Жени, и её глаза… и в галоп… и в галоп…
Он лежал, переводя дыхание и щурясь на желтовато-белые, как сливки, колокольчики люстры. Женя лежала рядом с ним, он слышал её дыхание, ещё частое, но выравнивающееся, успокаивающееся. Было тихо и спокойно. Эркин вздохнул, успокаивая дыхание, и осторожно повернулся набок, лицом к Жене. Она лежала, закрыв глаза и улыбаясь. Эркин приподнялся на локте, разглядывая её. Да, это она, её матовая чуть смуглая кожа, маленькие и такие… аккуратные груди. Он вёл взглядом по её телу, и Женя, не открывая глаз, потягивалась под его взглядом. Мягким плавным движением он дотронулся до неё. Будто проверял: настоящая ли она, не сон ли это. Кончиками пальцев он гладил её плечи, грудь, живот, касался шеи, обводил контуры её губ и щёк…
— Господи, как хорошо, Эркин, — Женя блаженно вздохнула и потянулась.
Эркин счастливо улыбнулся. Женя открыла глаза и, увидев его лицо, тоже улыбнулась.
— А ты? Тебе хорошо, Эркин?
— Да, — сразу ответил он. — Лучше всех. Женя… Я посмотрю ещё, можно? Я так давно не видел тебя.
— Можно, — рассмеялась Женя. И серьёзно: — Тебе всё можно.
Эркин замер на секунду, осмысливая услышанное, а поняв, даже задохнулся.
— Женя… — наконец сумел он выговорить и повторил: — Женя…
Женя протянула руку и обняла его за шею, погладила по затылку, плечу.
— Какой ты красивый, Эркин.
— Да? — он словно удивился. — Я… я нравлюсь тебе?
— Ну конечно, — Женя рассмеялась. — Ты очень красивый. И я тоже тебя дано не видела.