— И чего это? — спросила Алиса.
— Это младенец Христос, — стала объяснять Женя.
Эркин и Алиса выслушали её рассказ очень внимательно и остались рассматривать витрину, а Женя зашла в магазин и вышла оттуда с большим пакетом.
— А здесь что? — сразу заинтересовалась Алиса.
— Это на ёлку и на завтра, — не очень понятно, но внушительно ответила Женя, передавая пакет Эркину.
Вернее, он попросту отобрал его. И они пошли дальше. Быстро стемнело. Но горели все витрины, вывески и даже на заснеженных деревьях висели гирлянды цветных лампочек. Полюбовавшись витриной кондитерского, где всё-всё — даже ёлка! — было сделано из конфет, плиток шоколада, пряников и ещё чего-то несомненно вкусного, и подождав там Эркина, который вышел тоже с пакетом, даже большим, чем у Жени, перешли через улицу и отправились обратно, рассматривая витрины уже с этой стороны. А когда витрины кончились, Алиса снова села на санки, оба пакета поставили ей на ноги, она обхватила их, чтобы не упали, и они пошли домой.
Таким освещённым Эркин их дом ещё не видел. Тёмных окон совсем мало. Ну да, сегодня все дома, готовятся к празднику. А вот и их подъезд. Женя взяла пакеты, и Алиса слезла с санок. Эркин взял санки, отобрал у Жени один пакет, который потяжелее. Алиса помогла Жене открыть дверь и подержала её, пока проходил Эркин, а потом побежала вприпрыжку вверх по лестнице.
Коридор был полон детворы. И когда вошли в свою квартиру, Женя спросила.
— Пойдёшь в коридор?
Алиса растерялась. Она же не знает, что в этих пакетах, ни мама, ни Эрик ничего не говорили. Но и в коридоре интересно. А…
Женя быстро раздела её, помогла снять сапожки.
— Ладно. Сейчас пополдничаем, и я буду ужин готовить.
Полдничали чаем с печеньем и конфетами. Алиса несколько раз выразительно смотрела на стоявшие рядом со шкафчиком пакеты, но её взглядов ни мама, ни Эрик не замечали. Правда, Эрик отдал ей свою конфету. А потом ей почему-то захотелось спать.
Уложив Алису, Женя вернулась на кухню и села перебирать рис.
— Сейчас поставим кашу, — сказала она Эркину, — закончим с ёлкой, положим подарки и будем Рождество встречать.
Эркин кивнул. Он сел напротив Жени и занялся перебором белых продолговатых зёрнышек.
— Стол тогда к ёлке перенесём, да, Женя?
— Да, конечно. Накроем скатертью, поставим всё, зажжём свечи, — перечисляла Женя, быстро двигая по клеёнке рисинки. — Какой чистый рис, правда? Совсем грязи нет.
— Да, хороший, — согласился Эркин. — А что, на Рождество надо рис есть?
— В Сочельник, мне рассказали, едят кутью, ну, кашу из пшеницы с ягодами и взвар, — Женя улыбнулась. — Но рис вкуснее, и варится быстро. А взвар… вроде компота.
— Ага, понял, — Эркин улыбнулся. — Ну вот, у меня всё.
— И у меня всё.
Женя быстро сгребла рисинки в кастрюлю и встала.
— Сейчас промою и поставлю.
Эркин сидел за столом и смотрел на Женю. Блаженное чувство покоя, безопасности… он вдруг как-то ощутил его. Женя оглянулась на его взгляд и улыбнулась ему.
— Устал?
— Нет, что ты? — Эркин даже удивился её предположению. — Просто смотрю… на тебя.
— И как?
— Хорошо, — блаженно вздохнул Эркин.
Женя рассмеялась, накрыла кастрюлю крышкой и подошла к нему. Эркин ловко, не вставая со стула, вывернулся из-за стола, протянул ей навстречу руки, и Женя сама не поняла, как оказалась у него на коленях.
— Господи, Эркин, — Женя обняла его голову, прижала к себе, — господи…
Эркин уткнулся лицом в её шею и замер. Женя перебирала его волосы, взъерошивала и приглаживала иссиня-чёрные упругие пряди.
— Эркин, милый мой, Эркин…
Наконец Эркин оторвался от неё, поднял голову и немного виновато улыбнулся.
— Женя, я поверить не могу, что это всё на самом деле, что не сон… Я тебя столько раз во сне видел… И летом когда, на выпасе, и раньше ещё… И вот… Это же вправду, Женя? Не обман, да?
— Ну, конечно. Конечно, всё — правда.