— Не-а, ну, Эрик, ну, чего ты такой тяжёлый? — Алиса подсунула наконец руки под его шею и, сидя на его спине, пыталась приподнять его. — Там бантики красивые, мне потом так не завязать. Ой, мам, а ты голая! Я тоже так хочу!
Она отпустила Эркина, встала во весь рост, отбросив мешающее одеяло, и стала стаскивать с себя длинную ночную рубашку.
— Мам, Эрик, а давайте так! Так интересней!
— А мне шлёпать тебя удобней! — Женя сдёрнула Алису с кровати. — А ну марш умываться!
— Мам, а подарки?!
— Голым неумытым не положено, — строго ответила Женя. — Я же не иду!
Алиса поняла, что грандиозная идея похода голышом за подарками неосуществима, и подчинилась. Женя кое-как накинула халатик, взяла ночную рубашку Алисы и её саму за руку и вышла из спальни.
Эркин отсмеялся, вытер ладонями мокрое от выступивших слёз лицо и встал. Оглядел валяющиеся на полу свои и Женины вещи и покачал головой. Однако… порезвились… В щель между шторами пробивался свет. Эркин подошёл к окну, раздёрнул шторы и зажмурился: утро было солнечным. Он невольно рассмеялся и так, смеясь, пошёл к шкафу. Надо же, в самом деле, одеться. Он достал и надел трусы. И тут в спальню опять влетела Алиса. В трусиках и маечке, ещё не причёсанная, с горящими от холодной воды и возбуждения щеками.
— Эрик! Ты оделся! Идём! Скорей!
— Куда? — спросил Эркин.
— Да к ёлке же!
Алиса ухватила его за руку и потащила за собой. В дверях спальни встала Женя.
— Алиса!
— Я умыта и одета, — быстро ответила Алиса. — Эрик, идём! Ну, мам, ну, ты же одета, ну, пошли!
И Женя сдалась.
— Ох, Алиса…
— Ага, — сразу поняла лиса. — Значит, можно? Ну, мы пошли, ты нас догоняй.
И повела Эркина за руку к дверям. Женя посторонилась и попросила вдогонку:
— Без меня не трогайте.
— Ну да, — согласилась Алиса. — Мы только глазками, — и объяснила Эркину: — Маме же тоже интересно.
Эркин кивнул.
В большой комнате было сумрачно из-за задёрнутых штор, и ёлка высилась тёмной, чуть поблескивающей громадой. Они подошли к ней. Груда блестящих пакетов и коробок таинственно сверкала в густой, почти чёрной тени под ёлкой. Алиса зачарованно вздохнула. И невольно вздохнул Эркин.
— Не трогали? — вбежала в комнату Женя. Ну, молодцы.
— Ну мы же слово дали, — ответила, не оборачиваясь, Алиса. — Мам, давай ещё немного постоим и посмотрим.
— Ну конечно, — согласилась Женя.
Алиса взяла её за руку, и они так постояли втроём. Потом Эркин мягко высвободил руку, подошёл к окну и отдёрнул шторы. В комнату ворвался по-зимнему белый свет, ойкнула Алиса, засмеялась Женя, и даже ёлка будто дрогнула и повернулась к свету. Заискрились, заблестели шары и игрушки на ёлке, целлофан и фольга пакетов.
— Ну, теперь-то можно? — тоненьким голоском попросила Алиса.
— Может, — кивнула Женя.
Испустив торжествующий вопль, Алиса нырнула под ёлку.
Они доставали и вскрывали пакеты и коробки, тут же решая, кому это предназначено. Восторженный визг Алисы не умолкал ни на секунду.
И вдруг коробки и пакеты кончились. Но на столе, стульях, прямо на полу теперь лежали новые, нарядные, необыкновенные вещи. Кукольный сервиз… белая мужская рубашка… полупрозрачный узорчатый шарфик… книги в блестящих обложках… белое с кружевами платьице… фарфоровый лебедь, гордо выгнувший шею и приподнявший крылья… блестящие чёрные мужские полуботинки… ажурные, узорчатой сеточкой чулки… и ещё… и ещё… и ещё…
— Господи, Эркин, — вздохнула Женя, любуясь лебедем. — Поставим на комод в спальне, да?
Эркин счастливо кивнул. Его подарки понравились, значит, правильно выбирал и советовали ему в магазинах тоже правильно, без подвохов.
Алиса хватала то одно, то другое, пока Женя, ничего не замечая, смотрела на Эркина.
— Эркин, а… а почему лебедь?
— Мне сказали, — Эркин прерывисто вздохнул, — мне казали, лебедь не живёт один. Если с другим что, он насмерть разбивается, не может жить.
Женя медленно кивнула, погладила пальцем лебедя по выгнутой шее, поставила его на стол и обняла Эркина.
— Спасибо, милый.
Он мягко обнял её.
— Спасибо тебе, Женя. Я… я никогда не дарил, я не умею этого, тебе понравилось?
— Да, конечно же, да, Эркин…
— Мам! — вмешалась Алиса. — Я хочу сейчас платье одеть.
— Ой! — очнулась Женя. — Ну, конечно, наденешь. Ой, времени-то уже сколько, господи, Эркин, и ты всё новое надень.
И завертелась утренняя обычная круговерть. Не совсем обычная, конечно, но… убрать, приготовить завтрак, переодеться…. И только в спальне, открыв шкаф, Эркин сообразил, что всё-таки он лопухнулся. Жене же переодеться не во что! У Алисы платье, у него рубашка, брюки, а у Жени… чулки с шарфиком?! Он покраснел так, что ощутил приливший к щекам жар.