Дверь прикрыта, но на улице уж слишком паршиво, и Чак решил всё-таки войти.
В церкви было светло и тепло, даже жарко, и многолюдно. Все самозабвенно пели и на Чака внимания не обратили. Он протолкался к стене и уже оттуда, прикрыв спину, огляделся. Просто так, на всякий случай.
Слайдеров он выглядел почти сразу. Ишь, вырядились поганцы. Во всём новом, старший аж в галстуке, под беляков подстраиваются, морды холёные. Ладно, проглотим-переступим. Даже удачно получилось: на выходе в таком месте легче подойти и заговорить.
Что там болтал поп и что пели завороженно глядевшие на него люди, Чак не слушал. Всё это он знал и знал, что любые белые придумки всегда цветному во вред. Ну вот, так оно есть! Пели-голосили до хрипоты, а теперь гони денежки. Чёрт, и смыться сейчас — это Слайдеров упустить. И когда перед ним остановилась молоденькая мулатка — совсем девчонка — в новеньком топорщащемся платье из белой дешёвой материи с подносом в руках, Чак нехотя достал из кармана кредитку и бросил её в кучу бумажек.
— Бог да благословит тебя, брат, — улыбнулась мулатка.
— Чтоб он подавился моими деньгами, — беззвучно ответил Чак, вежливо улыбаясь.
Собрали деньги, ещё попели, ещё чего-то беляк потрепал, ещё спели… Когда-нибудь это кончится? Хотя… в тепле, сверху не льёт, можно и потерпеть. А терпеть и ждать он умеет. Выучили.
Наконец служба закончилась. Все шумно вставали, кто пробивался к выходу, кто проталкивался к священнику, разговоры, смех… Чак, сохраняя на лице приличествующее обстановке выражение, зорко следил за Слайдерами. Так… старший о чём-то говорит со священником, а двое… ждут у дверей? Поймать их, что ли, сейчас? Ладно… Нет, старшего беляк отпустил, идёт к ним… Пора.
В общей толпе Чак пошёл к выходу, стараясь, чтобы между ним и Слайдерами было человек пять, не больше, но и не меньше трёх.
На улице было ветрено, сыпал мелкий дождь пополам с ледяной крупой. Женщины поправляли шали и платки, кутая головы и плечи. Мужчины надевали шапки, застёгивали старые куртки и новенькие плащи. Чак вытащил из-под воротника тонкий вшитый капюшон, накинул на голову и в несколько шагов догнал идущих в ряд Слайдеров.
— Привет, — поздоровался он, как можно, дружелюбнее. — Весёлого Рождества вам.
— Привет, — сдержанно кивнул Роберт. — И тебе весёлого Рождества.
Так же, с отчуждённой вежливостью, с ним поздоровались и Метьюз с Найджелом. Чак прикусил изнутри губу. Ах, поганцы, строят из себя… на лёгком трёпе как с Битым не проскочишь. Тому он поставил выпивку и сэндвич с мясом, так Битый час перед ним выворачивался, и спрашивать не пришлось, сам всё выложил. Здесь так не получится, и Чак пошёл напролом.
— Хозяин ваш, как его, Бредли, что ли, здесь?
Лица Слайдеров невозмутимо вежливы, и только в голосе Роберта еле заметная насмешка.
— Свободе год уже, а ты всё о хозяевах толкуешь.
Чак сжал спрятанные в карманах куртки кулаки.
— Не цепляйся к словам, Роб, не стоит, — сказал он, так же только намечая угрозу. — Я спросил о Бредли. Он здесь?
— А мы откуда знаем? — пожал плечами Метьюз.
А Найджел улыбнулся.
— Он нам не отчитывается, — его улыбка стала шире и насмешливей. — Как и мы ему.
Роберт удовлетворённо кивнул и тронул пальцами край своей шляпы. Чак ничего не мог ни сделать, ни сказать. С ним прощались вежливо, но бесповоротно. А затевать драку он не мог и не хотел: против троих непросто, против спальников, из которых один наверняка просроченный, — ещё хуже, а уж ему-то… Ему оставалось столь же вежливо попрощаться и пойти в другую сторону.
Отойдя на несколько шагов, Чак вполголоса выругался. Вот поганцы, ну, нет им другого имени. Убудет у них, что Бредли ему заложат? Да и не заклад это, не подставка, всего-то и спросил… Хотя… Их тоже можно понять, с Бредли связываться опасно…
…Битый шумно отхлёбывает из стакана, задумчиво рыгает и продолжает:
— Жить можно. Крыша только нужна хорошая, а так-то…
Он понимающе хмыкает в ответ, но Битый в поощрении и не нуждается.
— Кто крышей обзавёлся, тому сам чёрт не брат, вон этот, Бельмастый, отстёгивает кому надо и на полицию плюёт, спиртным без лицензии торгует. Во, что такое крыша! Да ты кого ни возьми. А без крыши… — Битый замысловато ругается.