Крис облизал губы. Он и сейчас помнит, ощущает металл горлышка фляги на губах, вкус той воды. И помнит, как лежал и ждал выстрела. И, не дождавшись, закричал:
— Убейте, не мучайте! За что?!
Его корчило и выгибало в болевых судорогах, и любое прикосновение было болью, а его держали, зажимали руки, трогали раны, он боли туманилось в глазах, и он не различал лиц. Кто-то над ним сказал по-английски:
— Это спальник.
И он закричал:
— Да, да, спальник, убейте, сволочи, будьте вы прокляты!
Пытался сопротивляться, лишь бы добили. А его завернули во что-то жёсткое — плащ-палатку наверное — положили в кузов и привезли сюда. И всё потом было. И прошло, и жизнь наладилась. Если, конечно, не думать о… о Люсе. Конечно, он всё понимает. Люсе он не нужен. Что бы ни говорил доктор Ваня, но она — белая, а он — цветной, метис, раб, спальник. Перегоревший спальник никому не нужен. Он — вещь, его сделали, как любую вещь, для определённой цели. А вещь сломалась. Её можно приспособить для чего-то другого, а можно и выкинуть. Но сама по себе она уже не нужна. И место ей на свалке. В Овраге.
Крис почувствовал, как по щекам поползли слёзы, и рывком сел. Вытер ладонями лицо. Ладно. Надо дотянуть до вечера, и вечером, на праздничном ужине, когда все будут веселиться, он сделает задуманное. А дальше будь что будет. Жить без Люси он не может. И так, как сейчас — тоже. А пока… пока надо чем-то заняться, а то совсем свихнёшься.
Он ещё раз потёр лицо ладонями, обулся и подошёл к столу. Учебники, тетради, взятая в библиотеке книга, купленный в городе журнал. Да, этим он и голову забьёт, и польза будет. Крис решительно сел за стол и открыл учебник английского. Здесь у него даже хуже, чем с русским. Ну вот, страница тридцать семь, упражнение номер шесть. Крис придвинул черновую тетрадь, тщательно написал заголовок и стал сосредоточенно читать.
И напряжённое отчаяние постепенно отпускало его. Шум в коридоре так же далёк и неважен, как шум ветра за окном.
Упражнение пришлось переписывать дважды: в первый раз насажал ошибок, а во второй получилось грязно. И за русский он взялся уже совсем спокойно. И снова упражнение. Вставить пропущенные буквы и запятые…
— Мэрри Кристмас, Кир, — всунулся в дверь Дональд.
— И тебе того же, — вежливо ответил по-английски Крис, не поднимая головы.
Дональд подошёл к столу и насмешливо хмыкнул.
— Нашёл, чем в Рождество заниматься. Давай лучше в город смотаемся.
Читать по-русски, слушая английскую речь, Крис ещё не мог. Он отложил учебник, небрежно накрыв им подарочный пакетик, и снизу вверх посмотрел на Дональда.
— Думаешь, в городе веселее?
Дональд пожал плечами.
— Ну… ну всё-таки… Рождество же, а ты сидишь… как в камере.
Крис усмехнулся.
— Дурак или притворяешься? Если тебе заняться нечем…
Дональд ногой подвинул к себе стул и сел.
— Говорят, уже летом госпиталь свернут.
— Ну…
— Ну, так место себе искать надо.
— Я нашёл, — улыбнулся Крис.
— А я нет, — вздохнул Дональд. — И уезжать страшно, и оставаться… не с чем. Не нужны мы никому, Кир. Ни здесь, ни там.
— Я сам себе нужен, — нехотя ответил Крис.
Ответил просто так, лишь бы последнее слово не оказалось за Дональдом. Дональд уважительно посмотрел на него.
— Разве что так. Это ты здоров, конечно. Так… так в город не пойдёшь?