— У тебя день рождения, — Алиса удачно перекувыркнулась. — А на день рождения дарят подарки, вот!
— Ну да, — Женя с улыбкой смотрела на Эркина. — Ты что, забыл? Эркин, сегодня первое января, тебе исполнилось двадцать шесть лет, ну?
Двадцать шесть… но это… это же… Эркин судорожно хватал открытым ртом воздух.
— Ну вот, — Алиса снова кувыркнулась. — От мамы джемпер, а от меня галстук. Вот! Тебе нравится?
Женя, видя, что Эркину не по себе и он вот-вот заплачет, сдёрнула Алису с кровати и отправила умываться и наводить порядок в своей комнате, а, когда та вышла, погладила Эркину по плечу.
— Всё хорошо, Эркин. Вставай, и начнём день.
— Да, — смог он выдохнуть. — Да, Женя, я сейчас…
— Пойду завтрак приготовлю.
Оставшись один, Эркин с силой потёр лицо ладонями, проморгался, удержав слёзы. День рождения… двадцать шесть лет… — и заставил себя улыбнуться: опять он не как все. Первый спальник, что до двадцати шести дожил. И дальше жить собирается. Он бережно взял пакет с джемпером, раскрыл его, и на его руки скользнуло мягкое пушистое тепло. Это же… это ж с ума сойти какие деньги… Эркин приложил джемпер к груди и посмотрел в зеркало. А… а ничего-о…
— А трусы ты надевать не будешь?
Эркин вздрогнул и только тут сообразил, что, разглядывая себя, встал во весь рост на кровати.
— Ой, Женя, я сейчас.
Женя счастливо засмеялась.
— Я мигом.
Он бережно положил джемпер на пуф у кровати и побежал к комоду. Мгновенно — Женя и глазам моргнуть не успела — натянул трусы, джинсы, и вот он уже застёгивает и заправляет ковбойку. Женя кивнула.
— А на обед переоденешься, у тебя сегодня праздник. И у меня с Алисой.
— Да, Женя, — Эркин подошёл к ней, обнял, коснулся губами виска. — Спасибо тебе, Женя. Я… я не знаю… у меня не было такого.
Женя ответно поцеловала его в щёку и легонько подтолкнула к двери.
— Понял, — улыбнулся Эркин. — Я мигом.
А после завтрака из блинчиков и остатков новогоднего пиршества они все вместе пошли гулять. К оврагу и за овраг в берёзовую рощу. Было так тихо, будто деревья тоже праздновали и теперь отсыпались. Сонная тёплая, несмотря на лежащий повсюду снег, тишина. И безлюдье. Они покатались на санках в овраге, а потом ещё Эркин бегом катал их по утоптанной дороге и, к полному удовольствию Алисы, они дважды побывали в сугробе, побродили среди деревьев. Небо было затянуто белой плотной дымкой, солнце даже пятном не просвечивало.
Для праздничного обеда стол опять перетащили в большую комнату к ёлке. Женя переодела Алису в матроску, переоделась сама, и Эркин вышел к столу во всём новом. Но без галстука: завязывать галстук ни он, ни Женя не умели. Обед был вкусный, но… но не то что обычный, но без особых выкрутасов. Зато в конце… Женя с Алисой унесли грязную посуду, велев Эркину за ними не ходить и не подсматривать. Алиса гордо помогла накрыть стол для сладкого и… и Женя внесла большой торт с двадцатью шестью горящими свечками! И Эркин должен был их погасить одним выдохом.
Эркин шёл и улыбался. Праздничные, сумасшедшие дни.
Второго января, Загорье проспалось и высыпало на улицы. И по всему городу носились увешанные бубенцами и лентами кони, запряжённые в сани, и танцевали, и пели прямо на улицах. А после обеда разбирали ёлку, каждую игрушку заворачивали в тонкую — Женя называла её папиросной — бумагу и укладывали в большую коробку из-под проигрывателя, перекладывая ватой. А в другую коробку — бумажные игрушки, флажки и цепи. Конечно, уже без ваты, но тоже не навалом, а аккуратно, чтоб не мялись и не рвались. Обе коробки и крестовину Эркин убрал в кладовку в дальний угол, до следующего Рождества, а ёлку вынес, накинув куртку, к мусорным бакам и положил к остальным, таким же ободранным и полуобломанным… А запах хвои всё ещё держался в большой комнате.
Без ёлки большая комната стала очень просторной.
— Ничего, — решительно сказала Женя. — Будем делать гостиную. И столовую сразу. Ты как, Эркин?
— Конечно, — сразу согласился он.
И Женя рассмеялась.
— Ты всегда на всё согласен.
— Что ты скажешь, да, — он даже пожал плечами, настолько это само собой разумелось.
А третьего января утром в темноте Эркин шёл в общей толпе, перекликаясь и перешучиваясь с новыми и старыми знакомыми. Оставленная на праздники в шкафчике рабочая одежда показалась чужой и непривычной.
— Что? — понимающе хмыкнул переодевавшийся рядом Миняй. — Отвык от работы?
— Работа не смерть, привыкнуть недолго, — улыбнулся Эркин.