— А премия под Рождество, — ответил тот. В прошлом году, говорят, сотню выдали.
— Это с победными вместе, — вмешался Петря. — Ох, и гуляли-и…
— Ага, — засмеялся кто-то. — Земля тряслась, небо рушилось.
Эркин кивнул. Премия — это, конечно, хорошо. Он натянул джинсы, обулся в бурки, застегнул и заправил в джинсы ковбойку, проверил, на месте ли рукоятка. И поймал внимательный взгляд Кольки. Ну да, конечно, ремешок все заметили. Он улыбнулся, достал из кармана рукоятку и на ладони показал её Кольке.
— Талисман, что ли? — неуверенно спросил Колька.
Эркин свёл брови, вспоминая, что это значит, и спросил:
— А что такое, та-ли-сман?
— Ну-у, — замялся Колька, — ну, как это…
К их разговору прислушивались, и, когда Колька беспомощно оглянулся на остальных, к нему сразу пришли на помощь. Наперебой стали на все лады объяснять Эркину. Выслушав всех, он кивнул.
— Понял. Да, наверное, так и есть.
Может, если б его спросили сейчас, он бы рассказал про Андрея, но не спросили, а сам он говорить не стал.
Дружной, весело гомонящей толпой — свалили смену, теперь на отдых — расхватали табельные номера, а уж у проходной толпа побольше. Вывалились на улицу и как-то почти сразу разошлись кто куда. Эркин пошёл с Миняем: оба с «Беженского корабля».
— Ты давно здесь?
— С весны. А в «Корабль», как построили его, въехал. Спасибо Комитету, а то бы загнулся я с пискунами своими.
Эркин кивнул.
— Да. И жильё, и работа, и ссуда. Всё через Комитет.
— Ну да, — Миняй с удовольствием пыхнул сигаретой. — Я-то сразу, ещё зимой прошлой, через границу рванул.
— Из угнанных, что ли?
— Н-ну! Ну и… сначала домой, конечно, адрес-то помнил. А там… ни дома, ни родных, ни могил. Всё перекорёжено. Где е снаряды, там бомбы, где не бомбы — там СБ. Я и плюнул на всё, рванул через границу. Она-то ещё хлипкая была. Ох, и хлебнули мы в Пограничье, — Миняй покрутил головой, — вспомнить страшно.
— Да, — согласился Эркин, — лихая была зима. Самой-то заварухи, — перешёл он на английский, — не застал уже?
— Бог миловал, — серьёзно ответил Миняй.
Эркин кивнул. Той зимой не смотрели: русский, не русский, белый — и всё. Как и с той стороны. Не белый — тоже всё.
Улица была пуста и тиха, только их шаги поскрипывали.
— Я вот думаю, — Миняй снова пыхнул сигаретой. — Как мы на той неделе работать будем?
— А что такого? — заинтересовался Эркин. — Неделя как неделя.
— Не скажи. В понедельник Рождество. Не работаем. Так? — Эркин кивнул, и Миняй продолжил: — Вторник там, среда, четверг, пятница четвёртая, двадцать девятого, получка. А тридцать первого Новый год.
— Воскресенье тридцать первого.
— Ну да. А первого законный выходной. Даже в угоне давали на Рождество и на первое.
Эркин промолчал, вспоминая имение. Хотя… скотина праздников не знает, её кормить да доить каждый день нужно.
— А вот ведь закавыка какая. С Рождества святки, две недели гулять положено. А мы пахать будем. Как в угоне. Хоть бы неделю до Нового года дали. Обидно же.
Эркин о таком никогда не думал. И перспектива работы на святках — интересно, а это что, тоже праздник получается? — его не пугала. Праздник, конечно, вещь хорошая, кто спорит, но… скажут выйти на работу — он выйдет. У него вообще выходные только здесь появились. А праздники… ну, Женя ему скажет, что надо на праздник. Да, ах ты, чёрт, чуть из головы не вылетело.
— Слушай, а на Рождество подарки нужны, так?
— А как же, — засмеялся Миняй. — И на Рождество, и на Новый год. Я уже купил свои и припрятал пока.
— А… а что купил?
Миняй удивлённо посмотрел на него.
— Что положено. Ты что, не знаешь?
— Откуда, — вздохнул Эркин.
— Так…А! Ну, понятно. Значит, на Рождество гостинцы. Они готовыми пакетами есть. И ещё. Малышне кому куклу, кому машинку, кому мячик, жене, — Миняй улыбнулся. — Я своей серёжки с колечком, не золото, конечно, но блестит. А на Новый год ей духи, ну, и детворе опять же игрушки-книжки. Меньшой мой пойдёт вот-вот, ему ботиночки красные. И опять же по пакетику со сластями. Ну и, для гульбы что положено. Понимаешь, Рождество — семейный праздник, все по домам будут, а на Новый год гулять шумно будем. Старый год проводить, новый встретить.
— Ага, — кивнул Эркин, тоже улыбаясь: с таким азартом рассказывал об этом Миняй. — А… ёлка ещё нужна, да?
— А как же! Ёлку на Рождество ставят, и вот святки она и стоит. Ёлку на рынке купи, а до Рождества на этой, как её, а! лоджии оставь. Двадцать четвёртого в Сочельник внесёшь и поставишь. А игрушки — на ёлку вешать — уже продают вовсю. Неужто не видел?