Суп пострадал, но не сильно. На второе Эркин поджарил картошки. И они пообедали.
— Эрик, а сейчас, что?
— Уберём, и я на работу пойду.
— Опять на работу? — Алиса задумчиво смотрела в свою тарелку. — А можно я ещё на кровати попрыгаю?
— Ты сейчас спать ляжешь.
— Нуу, — надула Алиса губы. — А потом мама придёт, она не разрешит.
— Значит, нельзя, — улыбнулся Эркин. — И ты же уже и бегала, и прыгала.
— Нуу… я ещё хочу. Эрик, а конфеты?
Эркин кивнул и встал, собирая посуду.
— Сейчас чай налью, и тогда по конфете.
— Эрик, а давай по две возьмём. Мама не узнает.
— Нет, — твёрдо ответил Эркин. — Я не буду обманывать.
— Ну, это же не обман, это… это так… так просто.
— Нет, — повторил Эркин. — Обман — всегда обман, — и, глядя на расстроенную, чуть ли не плачущую Алису, предложил: — Можешь взять мою конфету. У тебя будет две.
— Так у тебя же ни одной, — возразила Алиса. — Это тоже… нечестно.
— А иначе не получится, — улыбнулся Эркин.
— Ладно, — вздохнула Алиса и мужественно решила: — Я обойдусь.
Они допили чай, и Эркин стал мыть посуду. Алиса слезла со стула и пошла к двери, но, уже взявшись за ручку, обернулась к нему.
— Эрик, ты посиди со мной, — голос у неё дрожал от сдерживаемых слёз.. — Ну, хоть немножечко.
— Хорошо, — кивнул Эркин. — Я приду, вот только посуду домою.
— Ладно, — сразу повеселела Алиса.
Эркин быстро вымыл посуду, расставил её на сушке, вытер руки, протёр клеёнку на столе и накрыл его скатертью. Ну вот, теперь всё в порядке.
Алиса честно сама разделась и легла. Эркин, войдя к ней, улыбнулся: такая она была меленькая на «взрослой» кровати. Он подоткнул ей одеяло — столько раз видел, как это делает Женя, что никаких затруднений не вызвало — и осторожно сел на край кровати.
— Ну во-от, — удовлетворённо вздохнула Алиса, поворачиваясь набок и закрывая глаза.
Она хотела ещё что-то сказать, но уже засыпала. Эркин подождал, пока она совсем заснёт, и встал. Подобрал с пола и аккуратно сложил покрывало с кровати: конечно, Алисе самой с ним не справиться. Положил на стул. На другом стуле платье, чулки, бельё… Сложить их Алиса тоже не сложила. Эркин и здесь навёл порядок, расправил скомканные маленькие до смешного чулки. Оглядел комнату. Хорошо получилось. Светлая и… да, весёлая комната. Женя хорошо как придумала и расставила. Он пошёл к двери и уже от неё оглянулся на Алису. Спит, разметавшись, раскинувшись. Ну и хорошо.
Эркин вышел, плотно без стука прикрыв за собой дверь. Поглядел на часы. Если он хочет зайти по дороге и ещё из подарков кое-чего посмотреть, то надо спешить. Но вместо этого пошёл в спальню, сел на кровать и немного покачался. Хорошая кровать, упругая. И плотная, без выпуклостей и провалов. Огляделся и увидел себя сразу в двух зеркальных коридорах. Хорошо. Жене должно понравиться. А если нет, то он чуть-чуть сдвинет трюмо, и коридоров не станет, будут обычные зеркала. Ладно, хватит валяться — оборвал он себя. Надо собираться и бежать. Но… но кровать надо застелить.
Он легко вскочил и пошёл в кладовку, взял рулон с их постелью и перенёс в спальню, развернул. Так, старое покрывало, которое Женя клала на пол под перину, пожалуй, и не нужно. А перина… Кровать-то мягкая. Ладно, пусть остаётся. На перину простыню. А… а они же меньше кровати получаются. Ну, надо же?! Ладно, придумаем. Теперь одеяло, расправим его, разровняем, подушки… взобьём и рядом их положим. И ковёр сверху. Вот ковра хватило. Ну вот, совсем другое дело. Снова посмотрел на часы. Да, теперь-то уж точно пора. Вещи в шкаф и комод положить он уже не успеет.
Эркин ещё раз оглядел спальню и, как заклинание, повторил про себя: «Пусть Женя будет довольна». Он очень старался, пусть Жене понравится.
Переодеваться ему было не надо. Как оделся утром в магазин, так и оставался. Так что, бурки, шарф, полушубок, ушанка, варежки, бумажник, ключи… всё на нём, всё в порядке, можно идти. Он по-прежнему тихо вышел, запер за собой дверь на оба замка и быстро пошёл по коридору.
Во дворе он встретился с участковым, поздоровался и услышал совершенно неожиданное:
— С праздником тебя, Мороз.
— Спасибо, — растерянно поблагодарил Эркин.
Это что за праздник сегодня? Женя ему ничего не говорила. И в магазине. В прошлую пятницу была годовщина Победы, в этот день Империя капитулировала — это ему объяснили — так с утра и на улице, и на заводе все поздравляли друг друга. И он ответил участковому запомнившимися словами: