— Вас так же.
— Меня не с чем, — улыбнулся участковый. — Сегодня твой праздник.
И ушёл. Эркин пожал плечами ему вслед. Путает участковый что-то, никакого праздника сегодня нет. Мебель купить — это же не праздник. Он ещё раз пожал плечами и побежал на завод. Времени совсем в обрез. И странные слова участкового о празднике мгновенно выветрились у него из головы.
В бытовку Эркин влетел за пять минут до сигнала и сначала даже не обратил внимания на великий ор и гвалт. Орали все, и в этой путанице ругани и божбы разобраться было бы всё равно невозможно. И Эркин, пользуясь этой неразберихой, переоделся, закрыл свой шкафчик и к выходу пошёл со всеми, радуясь, что его опоздания не заметили. Хотя да ведь если по правде и не опоздал он, до звонка прибежал.
Опять контейнеры. И опять не трясти, не толкать, и поскорее, чтоб под снегом не стояли. И сразу на три платформы.
Эркину выпало работать с Антипом и Тихоном. Антип и Тихон на платформе крепят и ставят обшивку, а Эркину катать эти чёртовы дурынды. Старшой — хорошо — показал ему сразу, какие их, и Эркин сначала откатил свои из общей кучи поближе и напротив их платформы, а потом уже стал закатывать. Здесь главное — не дёргаться и не спешить попусту. И бригадир, видно, понимал это: не торопил и не подгонял по-надзирательски. Но Медведев и с другими вроде так: даст работу и давай, управляйся. Эркина эта система устраивала.
До обеда они со своей платформой управились, и Медведев, хотя звонка ещё не было, отправил их в столовую, но напутствовал по-новому:
— На одной ноге, мужики.
Антип и Тихон кивнули, кивнул и Эркин, хотя ничего не понял. Вернее, понял, что надо спешить, но почему? И в столовой такая же спешка, и народу заметно больше, чем обычно во вторую. И Эркин решил рискнуть. Когда они втроём уже сели за стол, спросил:
— Из-за чего шум?
— А ты что? — Антип шумно хлебал щи. — Не понял?
Эркин покачал головой.
— Святочную неделю нам дают, — заговорил Тихон. — Аж до третьего гулять будем. Но зато сейчас попашем. Не с трёх, а с когда скажут, и не до одиннадцати, а тоже, — Тихон поставил на пустую тарелку из-под щей тарелку с кашей, — тоже, значит, пока не отпустят. И в субботу, двадцать третьего работать будем. Понял теперь?
Эркин кивнул. В общем-то, ничего страшного. Вот только… только ему же к Тиму в субботу, на беженское новоселье, нехорошо получится, если его не будет.
— Да весь завод так. И аж трёхсменку, как в войну, снова сделали, — Антип, отдуваясь, отодвинул тарелки и взял стакан с киселём. Неодобрительно покосился на тарелку Эркина с котлетой. — А ты что, не держишь пост?
— Чего держать? — удивился Эркин.
— Ну, чего ты пристал к нему? — укоризненно сказал Тихон. — Он же некрещёный. Ведь так?
Эркин кивнул. Что такое некрещёный или, как ещё в лагере слышал, нехристь, он уже знал. И это его не трогало. Что есть, так то оно и есть. Но если весь завод так работает, то и… и у Тима, может, так же.
— Ладно, — встал Антип. — Хотим гулять, айда работать.
— Айда, — согласился, вставая Эркин.
А ещё ведь непонятно: оплатят ли эту неделю. Хотя… дурак он, конечно, кто ж нерабочие дни оплачивает? А вот получку же им должны двадцать девятого давать, а теперь как же?
— А получка тогда когда же?
— А в субботу же. И «ёлочные», и получка, — бросил, не оборачиваясь, Антип и заорал: — Старшой! Вот они мы!
— Ага, как раз, — из-под ушанки Медведева выбивались слипшиеся от пота пряди волос. — Вон на ту платформу давайте, мужики.
Снова контейнеры? Да, но другие, тяжёлые, намного тяжелее. С места не стронешь, а поехал — так не остановишь. Эркин виснет на контейнере, тормозит его всем весом, как бычка. И вдруг становится легче. А! Так это Колька-Моряк с другой стороны встал. Ну, так это совсем другое дело. Колька ругается с весёлым остервенением, и Эркин, и привычно подлаживаясь, и заражаясь этим странным весельем, орёт в ответ слышанное ещё от Андрея.
— Ого! — восхищается Колька. — Вот это загнул, слыхали, мужики?!
— Да пошёл ты…! — орёт Тихон. — Не за язык платят. Давай…!
— Да куд-ды ты его…?! Сходен не видишь?!
— Старшой, отгоняй платформу на хрен! Застит!
— А ну, мужики, стронули! Пошла гадина толстозадая! Пошла-а-а!
— Да что ты её как девку… тискаешь и ни с места!
— Мороз, тормози!
— Ряха, не мельтеши, чтоб тебя!
— Паровоза нет!
— Так чем хочешь, откатывай!
— А ты своим… упрись! Сразу аж за ворота!
— Я т-тя щас…!
— А ну, мужики, берись!
— Мороз, давай, у тебя силы много!