— Я отнесу тебя.
— Эркин, ты с ума сошёл.
— Как скажете, мэм, — он быстро поцеловал её в висок и совсем тихо: — Я только отнесу, Женя, ну, позволь мне, ну, можно?
— Можно, — согласилась Женя.
И увидела, как радостно осветилось его лицо.
У выхода из кухни Эркин замедлил шаг, и Женя, дотянувшись до выключателя, погасила свет. Он внёс её в спальню и положил на кровать. Мягко, не горяча, раздел и укрыл. Потом быстро разделся сам и нырнул под одеяло, лёг рядом. Женя погладила его по плечу.
— Ничего, Эркин, впереди праздники.
— Мгм, — он подвинулся ближе к ней, чувствуя, что засыпает. — Женя, прости, я сплю.
— Спи, милый.
Женя поцеловала его ещё раз, он вздохнул в ответ. Всё его тело обмякло, расслабилось. Как же он устал за эти дни. Сумасшедшая неделя. Ей пришлось отложить ту папку и печатать совсем другое. Девочки называли это сопроводилками. Как и раньше, она не вникала в печатаемый текст. Главное — не задумываться. Тогда будет и быстро, и без опечаток. И не успевала закончить один ворох, как Лыткарин клал перед ней следующий. И остальные работали так же. И в столовую не ходили все вместе, а бегали по очереди. И Васса — самая старшая из всех, почти старая — всё вздыхала:
— Ну, как в войну. Только что не бомбят.
А Ольга всякий раз кивала:
— И писем ждать не надо.
— И что вместо письма похоронку принесут тоже, — откликался ещё кто-то.
И работа шла своим чередом. Конечно — думала Женя — Эркину обидно. Он так старался, делая спальню, и вот… Ну, ничего, впереди праздники, целых… да, с двадцать четвёртого и до третьего, целых десять дней. И отдохнём, и погуляем, и повеселимся.
Она уже спала и улыбалась во сне, потому что видела, как она покупает подарки Эркину и Алисе. Господи, какое же это будет великолепное, небывалое Рождество. Настоящее.
Во сне Женя положила голову Эркину на плечо и обняла. Он, не открывая глаз, мягко прижался к ней, чтобы чувствовать её рядом, всю, всегда. Он же не может без неё.
Эркин спал без снов, но сон был каким-то… светлым. Наверное от ощущения рядом тела Жени, от её запаха, окутывавшего его. Обнять её он даже во сне не рискнул, но одно сознание, что она рядом, что они вместе, делало его сон лёгким, и встал он совсем выспавшимся.
Женя подняла Алису и они сели завтракать. За завтраком выяснилось, что сегодня им на работу идти вместе. А возможно… возможно и возвращаться.
— А если задержат меня? — вздохнул Эркин. — Нет, Женя, ты не жди меня.
Ну, посмотрим, — Женя улыбнулась. — В конце концов, найдём, где встретиться.
И сразу ответная улыбка Эркина.
Женя быстро приготовила Алисе поесть, пока Эркин убирал со стола и в спальне.
— Ну, всё, маленькая, мы пошли, будь умницей.
Женя, а за ней и Эркин поцеловали Алису, и вот уже за ними захлопнулась дверь.
На улице Эркин взял Женю под руку. Дул неровный, толчками ветер, мелкий колючий снег, серый тусклый рассвет…
— Эркин, поправь шарф, тебе задувает.
— Нет, Женя, хорошо, — он улыбнулся. — Я вспомнил. Мы уже шли так. Ну, когда приехали только. Помнишь?
— Да, — сразу улыбнулась Женя. — Конечно, помню. Хорошо, что мы сюда приехали, правда?
— Да, — Эркин счастливо оглядывал улицу, обгонявших их и идущих вровень с ними людей. — Да, я даже не думал, что будет так хорошо.
У завода им пришлось разойтись: проходные у них разные. И уже у внутренней проходной Эркин окликнул Колька.
— Привет.
— Привет, — охотно ответил Эркин и, увидев, что Колька какой-то взъерошенный, спросил: — Ты как?
— Нормально, — буркнул Колька, покосился на Эркина и не выдержал: — Я ещё им навтыкаю, гадам. Крабы придонные, а тоже…
Эркин понимающе кивнул: дело житейское.
— Ладно, ещё сочтусь с ними, — Колька рывком распахнул дверь их бытовки. — О, Саныч, привет! Серёня, ты чего в такую рань прискакал?
— Раньше сядешь, раньше выйдешь, — откликнулся Серёня, натягивая валенки. — Привет, Мороз.
— Привет.
Эркин прошёл к своему шкафчику, открыл его и стал переодеваться. Привычные движения, уже привычные голоса вокруг. Миняй, уже одетый, курил у окна.
В бытовку вошёл Медведев.
— Айда, мужики.
— Без пяти, старшой.
— Айда-айда, не мелочись.
После сумасшедшей гонки последних дней двор показался Эркину полупустым. И он не сразу сообразил почему. Так… так контейнеров же нет! И не грузить пришлось, а выгружать. Мешки, ящики, коробки… После тех дурынд, что не тряси, не толкай, не мочи, не дёргай — это ж не работа, а игрушки, в одно удовольствие. Где цепью, где в паре, а где и в одиночку… Работали споро, без задержек и спешки. И разговор обычный, больше, конечно, о том, как будут гулять.