Но розы были только в букетах, а остальные… енет, конечно, они живые, зелёные, даже приятные, но это зелень, а не цветы. И тут он увидел белые лохматые как шарики.
— Хризантемы? — удивилась девушка и тут же улыбнулась. — Да, самые новогодние. И до весны цвести будут.
Эркин выслушал подробные наставления, как за ними ухаживать, кое-что переспросил и уточнил, потом их ему завернули в какую-то особую многослойную, чтобы не замёрзли, бумагу. Он расплатился и вышел, прижимая к груди огромный и несообразно лёгкий пакет.
Ну вот, Жене должно понравиться. Она хотела спальню розовую, а но ей всё испортил, но цветы — это всегда красиво. И ещё… ещё он сейчас вот чего купит, сколько бы это ни стоило. А потом…
Но, выйдя из фруктового магазина, он сразу направился домой. Конечно, точное время, кто когда приходит, они с Тимом не обговаривали, но опаздывать не стоит. Некрасиво. Дескать, заявился, когда работы уже нет, а стол накрыли. Не прогонят, но поморщатся. Нет уж. Позориться он не будет. Бежать ему не позволял пакет с цветами, но шёл Эркин быстро, и вскоре из-за домов перед ним выплыли башни «Беженского Корабля». У Маниного магазина толпились люди: там что-то продавали прямо с саней, и у центральной башни стоял опять грузовик с картошкой, и там тоже крутилась, выстраиваясь в неровную очередь, толпа. Эркин обошёл её стороной, кто-то открыл ему дверь подъезда. Он поблагодарил и поздравил с наступающим праздником, услышав ответные поздравления уже на лестнице. У двери на свой этаж он столкнулся с Лизой из восьмидесятой. Она тащила волоком мешок с картошкой, и её двое близнецов — Тошка и Тонька — круглые от намотанных поверх пальтишек платков, старательно помогали. Эркин положил покупки, открыл ей дверь и внёс мешок в коридор, а то на высоком пороге его и порвать недолго, собирай тогда картофелины по ступенькам.
— Вот спасибо, дальше я его волоком по-гладкому.
— Спасибо, — в один голос пискнули близнецы.
— На здоровье, — улыбнулся Эркин. — С наступающим вас.
— И тебя так же, — ответила Лиза, а за ней и малыши.
Эркин подобрал сумку и пакет и пошёл к себе. Чтобы достать ключи, сумку пришлось опять положить на пол. Он пошаркал бурками по коврику, сунул ключ в скважину… нижний замок открыт? Женя дома?! У него дрогнули руки, и он не сразу попал ключом в скважину. Щёлкнул замок, Эркин толкнул дверь, одновременно подобрав с пола сумку, и шагнул через порог.
— Мама! Эрик пришёл! — ткнулась ему в ноги Алиса. — Ой, а это что? Мама!
— Ой, Эркин, наконец-то, молодец, что пришёл, ну как ты? Всё в порядке? Что это, Эркин? — Женя быстро чмокнула его в щёку, взяла пакет и теперь пыталась его открыть.
— Сейчас, Женя, сейчас покажу.
Эркин торопливо разделся, ловко повесив сумку на вешалку под свой полушубок, сбросил бурки и портянки и, вслепую нашаривая ступнями шлёпанцы, взял у Жени пакет.
— Это я в спальню купил, Женя, вот, посмотри.
Когда они все вместе вошли в спальню, Эркин снял с цветов пакет. Женя громко ахнула, а Алиса удивилась:
— Ой, а они настоящие?
— Конечно, настоящие, — засмеялась Женя. — Господи, Эркин, да они же… Это что, с корнями?
— Ну да, — Эркин перевёл дыхание: кажется, Жене понравилось. — Мне сказали, они до весны цвести будут, летом им надо отдохнуть, а осенью они опять зацветут.
— Ой, Эркин, красота-то какая! — ахала Женя, пока они пристраивали цветы на подоконнике.
— Тебе нравится, да?
— Ну, конечно же, Эркин, какой же ты молодец.
Отступив на шаг, Женя оглядела горшок-корзину и жёсткие тёмно-зелёные стебли, увенчанные белыми лохматыми шарами. Вздохнула:
— Господи, как красиво. Спасибо тебе, Эркин.
Эркин счастливо улыбнулся и обнял Женю за плечи.
— Я хотел розы, но… они были только в букете. А эти… живые.
— Конечно, живые лучше, — искренне согласилась Женя.
— Ага! — поддержала её Алиса. — Мам, а…
— Ой! — ахнула Женя, бросаясь на кухню. — У меня же суп на плите!
Алиса побежала за ней. Эркин ещё раз оглядел спальню, чуть подвинул цветы, чтобы они попали в зеркало. Вот так. Теперь, сидя на этом углу кровати, видишь цветы в зеркальном коридоре.
— Эрик, — вбежала в спальню Алиса, — а мама обедать зовёт.
— Иду, — Эркин упругим движением встал с кровати.
Алиса проводила его в ванную, где был выполнен ритуал умывания и держания полотенца с последующим обрызгиванием и полагающимся визгом. И наконец сели за стол.