— Возьмите себе сами.
И пошёл на кухню, где Айрин мыла посуду после кофе и доваривала обед.
— Айрин…
— Всё в порядке, Найдж. Телеграмму я уже отправила.
— Да, спасибо. Я о другом… ну… — он вдруг забыл, о чём хотел спросить.
Айрин ободряюще улыбнулась ему.
— Всё уладится. Я ещё недельки две у вас поживу.
— Спасибо, — обрадовался Найджел. — А то я совсем ничего не знаю.
— В первый раз всегда так, — рассмеялась Айрин. — После третьего всё пойдёт как по маслу. У вас всё впереди.
Она стояла спиной к Найджелу и не видела скользнувшей по его лицу тени.
— Да, — очень спокойно сказал Найджел и даже улыбнулся. — У нас всё впереди.
Может, надо было ещё что-нибудь сказать, но у него уже не хватило на это сил. Он вернулся в гостиную, где Метьюз сразу протянул ему стакан.
— На, выпей.
Он глотнул, не чувству вкуса.
Сверху спустилась Тётушка Кики, оглядела их с лёгким неодобрением, велела Мону пока не беспокоить, заглянула ненадолго к Айрин на кухню и ушла.
— Идите обедать, — позвала Айрин.
Но Роберт и Метьюз отказались от обеда, сказав, что пойдут к себе, они же так пришли, просто узнать, на них же не готовили, спасибо, конечно, но… попрощались и ушли.
Айрин удивлённо посмотрела на Найджела, тот молча пожал плечами в ответ. Айрин на секунду задумалась и улыбнулась своим мыслям.
— Иди, поешь.
— А… а Мона?
— Ей надо отдохнуть. Потом я, — и тут же поправилась, — ты ей отнесёшь.
Найджел кивнул и сел за стол. От еды он отказаться не мог. Ни при каких обстоятельствах.
Он ел механически, думая о своём, и Айрин невольно любовалась им, его красивыми уверенными движениями. Неудивительно, что Мона так влюбилась, удивительно, что Роберт и Метьюз ещё холостяки. Хотя… кое-что она слышала, и, похоже, там тоже дела на мази.
— Очень вкусно, Айрин, спасибо, — встал из-за стола Найджел. — Я наверх.
— Конечно-конечно. Я потом тоже поднимусь.
И, когда Найджел убежал, занялась неизбежной домашней рутиной.
Когда Найджел вошёл в спальню, Мона полулежала на подушках и кормила малыша грудью.
— Ты вставала? Разве можно…?
— Пустяки, Найдж. Я в полном порядке. Посмотри, он прелесть, правда?
— Конечно, — согласился Найджел, усаживаясь на край кровати.
— Как мы назовём его, Найдж?
— Мы же уже говорили. Что мальчика Чарльзом. Как твоего отца, — Найджел улыбнулся. — Ему будет приятно. И Айрин тоже.
— А тебе?
— Конечно. Чарльз — красивое имя. И… мне нравится твой отец. Если малыш станет таким, будет очень хорошо.
Мона благодарно улыбнулась ему, но возразила:
— Он будет таким, как ты.
— Но, Мона…
На этих словах в спальню вошла Айрин.
— Из-за чего вы спорите? Вы же помешаете малышу.
— Мама, мы решили назвать его Чарльзом.
— Отлично, — Айрин была согласна с любым вариантом. — Но мы об этом уже говорили. О чём вы спорите?
— Ни о чём, — улыбнулся Найджел. — Мона, тебе надо поесть.
— Потом. Ой, вы только посмотрите, Найдж, мама, он жмурится, сладкий мой, конфетка моя, — упоённо заворковала Мона.
И Айрин невольно подумала, что, неужели и она была такой тогда… И Чарльз так же любовался ими… Странно, но она не помнит… многого…
Всё кончается. И праздники, и выходные, и отпуск. Жалко, конечно, что он с этой суматохой и не распробовал толком такую интересную штуку — отпуск, но… но и хорошо, что всё кончилось, что снова пойдёт день за днём привычно и легко. Работа, школа, дом, уроки, в воскресенье на рынок купить картошки, в большой комнате, чтобы натереть пол, теперь надо мебель двигать, а розы ещё стоят… Вазу он всё-таки купил. Такие деньги уже вбабахали, что ещё полусотня птичкой улетела. А в гостиной стало красиво. Он думал, что в спальне будут стоять, а получилось по-другому, но всё равно — хорошо!
Эркин шёл домой, благодушно поглядывая по сторонам. Как же здорово всё получилось, что они уехали именно сюда, в самый лучший город в России. И что он индеец, ему совсем не мешает теперь, вот здоровско! А что Ряха треплет про вождей и томагавки, так всё равно трепача никто не слушает. Чёрт, всё время забывает спросить у кутойса про томагавк. И про скальп. Узелок, что ли, на память завязать? Или нет, лучше записать и прямо в тетради, и завтра на уроке спросить.
На лестничной площадке между этажами обычная вечерняя компания курильщиков.
— Привет, Мороз.
— Привет.
— Чего так со смены припозднился?
Эркин рассмеялся.