— С удовольствием, Джен. Предлагайте тему.
— Хотя бы… — Женя улыбнулась. — Хотя бы о Золотарёве. Что вы о нём думаете?
— Браво, Джен! — рассмеялся Сторм. — Вот это нокаут!
— И всё же?
— Мы мило побеседовали, Джен. Нашли кое-какие общие темы…
— Разумеется, — кивнула Женя, — джентльмены всегда договорятся. Да, Эд, что же мне записать?
— Правду, — пожал плечами Сторм. — Мы приехали, нас попросили удалиться, и переговоры шли без нас. Результаты нам сообщат, и вы запишете концовку. Всё.
— Спасибо, Эд. Вы думаете, им там будет лучше?
— Честно говоря, Джен, меня это мало волнует. Но русским будет хуже. Они же белые, а этим ненависти к белым хватит надолго. К самостоятельному существованию мало кто из них способен, неизбежный языковой барьер, очаг болезней… Я не завидую тем русским, которые окажутся их соседями. Мало весёлого, Джен.
— Да. — Женя прищурившись поглядела на край гребня. — Эд, этот кратер искусственный?
— И да, и нет. Использовали естественный рельеф и немного подправили.
— А… я видела там, — она показала рукой направление, — пожарище, что это?
— Видимо, посёлок охраны. Здесь город близко, и стационарного посёлка не было. Работали посменно.
— А барак тогда для чего?
Сторм задумчиво посмотрел на нее.
— Думаю… для каких-нибудь хозяйственных нужд.
— Неплохая формулировка, — насмешливо одобрил незаметно подошедший Золотарёв.
Он явно повеселел и смотрел на Женю гораздо дружелюбнее.
— Ну, как там? — рискнула она спросить.
Он пожал плечами.
— Смотря, что вас интересует. Кажется, они поверили нам. Ну, не мне, конечно, а ребятам. Сейчас они им рассказывают о войне.
— Вам они не поверили, потому что вы белый, — задумчиво сказала Женя.
— Да. Их опыт требует не доверять любому белому. Любому, — подчеркнул он.
— Скажите, — вдруг спросила Женя, — а вы знаете их язык? Индейский?
— Индейского языка нет, мисс Малик.
— Я Джен, — мягко поправила она его. — Можно и по-русски, Женя.
Краем глаза она поймала одобрительный кивок Сторма, но не обратила на это внимания.
— Ну, раз мы говорим по-английски, — улыбнулся Золотарёв, — то вы всё-таки Джен, а я Ник. Индейского языка нет, Джен. У разных племён свои языки. Я немного знаю язык шеванезов.
— Шеванезы? — переспросила Женя.
— Да. Их ещё называют шауни. Но это просто варианты произношения.
— Гичи Вапе и Нихо Тиан Або, — Женя свободно произнесла их имена, чем заслужила одобрительные взгляды обоих мужчин, — они шеванезы?
— Да.
— Но они с вами говорили по-русски.
Он усмехнулся.
— Элементарная вежливость предписывает говорить на языке, который понимают все присутствующие.
— Поэтому нам сразу предложили уйти?
— Не только, но и поэтому тоже.
— Ник, они оба воевали? — спросил Сторм.
— Да. Гичи Вапе в пехоте, а Нихо Тиан Або лётчик.
— Лётчик? — удивился Сторм. — Он что же, имеет звание?
— Они оба офицеры, — Золотарёв усмехнулся. — Не ждали?
— Такого нет, — честно признался Сторм. — индеец — солдат, храбрый, с орденами, ещё мог предположить, но офицер… Интересно.
— Да, — Женя сделала вид, что эта мысль ей только сейчас пришла в голову, — я когда-то читала, что у индейцев имена имеют значение, это так?
— Да, — кивнул Золотарёв. — Правда, сейчас это не всегда соблюдается.
— И что же означают их имена? Ничего, что мы говорим о них за глаза?
— А вот и они. Так что вы сможете спросить у них, Джен.
На гребень холма высыпали люди. Сначала Жене показалось, что их очень много, но приглядевшись — солнце слепило глаза — она разобралась. Гичи Вапе, Нихо Тиан Або, ещё человек пять или шесть. Вниз по дороге пошли трое, остальные стояли на гребне, чёрными плоскими силуэтами на фоне белёсого от зноя неба.
С Гичи Вапе и Нихо Тиан Або к машине подошёл высокий полуголый индеец. Тёмная, испещрённая шрамами и рубцами кожа туго обтягивала такие мощные кости, что даже такой, истощённый, он казался широким и сильным. Видимо, недавно он был обрит наголо, и теперь короткие чёрные волосы топорщились ёжиком. На его правой руке, чуть выше запястья, Женя заметила черную татуировку. Номер? Как у Эркина? Значит, он раб?! Был рабом — поправила она себя. Его непроницаемо чёрные глаза равнодушно скользнули по Жене и Сторму и остановились на Золотарёве. И тот сразу подошёл к ним.
Короткий гортанный разговор, сопровождаемый сдержанными жестами, обмен рукопожатиями, и индеец ушел. Когда он повернулся, Женя увидела, что вся спина у него покрыта поперечными рубцами, а на лопатках круглые красно-багровые вмятины. Будто дважды приложили раскаленную монету и остались отпечатки. Да, — вспомнила Женя — она же слышала, отработочных клеймили за побеги. Она представила Эркина и содрогнулась.
— Всё, можем ехать, — Золотарёв бросил на неё внимательный взгляд и быстро отвёл глаза.
— Всё в порядке? — Сторм спросил с искренней заинтересованностью, и ему ответили.
Ответил Гичи Вапе.
— Да, они будут ждать нашего сигнала. Уедут все.
— Это был их вождь? — задумчиво спросил Сторм.
— Нет, — резко ответил Нихо Тиан Або и пояснил с еле заметной усмешкой. — Они не показывают белым вождя. Есть печальный опыт. В отчёте назовёте его представителем.
Сторм кивнул и открыл дверцу машины.
— В город?
Индейцы и Золотарёв переглянулись, и Гичи Вапе, спокойно улыбнувшись, сказал:
— Лучше переждать жару где-нибудь у воды.
— Отлично! — широко улыбнулся Сторм. — Я знаю отличное место. За мной!
— Идёт, — кивнул Золотарёв.
Такого Женя ещё не испытывала. Сторм гнал машину, закладывая невероятные виражи. Правда, он велел Жене держаться и показал ей скобы для этого, но её так кидало и мотало из стороны в сторону, что когда машина остановилась, она не смогла разжать руки.
— Джен, я болван, простите меня.
Раскаяние Сторма было вполне искренним. Он разжал её побелевшие пальцы, помог выйти и повёл куда-то через заросли. От боли она плохо соображала куда.
— Вот вода, окуните руки, будет легче.
Женя спустилась к реке и, присев на корточки, окунула ладони в холодную воду. Снизу вверх посмотрела на стоящего рядом Сторма.
— Эд, если я не смогу печатать и меня уволят, это будет на вашей совести.
Рядом негромко рассмеялись.
— На его совести уже столько, Джен, что вы ничего к этому не прибавите.
Сторм преувеличенно свирепо оглянулся на Золотарёва.
— Эта соломинка, Ник, сломает спину верблюду и помощнее тебя.
Они рассмеялись.
Женя выпрямилась и огляделась. Машины остались за зарослями, окаймлявшими небольшой луг, полого спускавшийся к реке. Невысокие, но густые деревья и кусты давали вполне достаточно тени для походного стола: расстелена салфетка, разложены бутерброды и сэндвичи, стоят пластмассовые стаканчики и жестяные кружки, лежат две армейские фляги и стоит большой нарядный термос, тут же нарезанный толстыми ломтями чёрный ноздреватый хлеб и открытые банки консервов. Даже вилки и ложки, пластмассовые и металлические. Даже бумажные салфетки.
— Никогда не думала, что мужчины такие хозяйственные, — засмеялась, подходя, Женя.
Нихо Тиан Або ответил фразой, которую она не поняла, хотя слова походили на русские. Но он тут же сам перевёл на английский.
— Голод научит есть хлеб с мясом.
Сторм поддерживал её под локоть, и она чувствовала его напряжение. А причину поняла по насмешливым улыбкам Золотарёва и обоих индейцев. Ей стало смешно. Знали бы они… Юбку бы только не испачкать, а на остальное ей плевать. И она решительно села на траву. Сторм перевёл дыхание и сел рядом. Сели и остальные, образовав круг. Женя оказалась между Стормом и Золотарёвым напротив индейцев.
— Разливай, Коля, — спокойно сказал по-английски Гичи Вапе.
Золотарёв взял флягу, отвинтил колпачок.
— Что это? — поинтересовалась Женя.
— Кажется, — Сторм пошевелил ноздрями. — Водка?
— Верно, — кивнул Золотарёв.