— Совсем другое дело, сэр, — вежливо закончил за него фразу Эркин. — Отдыхайте, сэр. Мне пора к стаду, сэр.
И ушёл прежде, чем Фредди успел что-то сказать.
Когда затих топот копыт, Фредди дрожащими руками достал сигарету. Впервые такое с ним. Здорово же ему врезали, если он сорвал такой разговор. Чёрт, вот это накладка. Теперь они там вдвоём решат. Как же он раньше не сообразил. Питомничный. Такого ни негры, ни индейцы за своего не признают. Вот парень и пошёл в напарники к белому. Но… но тогда ему и резервация — враг. Только ни один раб за хозяйское добро не горит. И в лагере у них поселиться… не-ет, надзирателем над таким рабом он ни за какие деньги не пойдёт. Чёрт, опять голова. Ну, заварилось. Даже мутить начало. Фредди отошёл и лёг в тени, накрыл лицо шляпой. Ладно. Как будет, так и будет. Спящего они не прирежут, а там…
Его разбудило осторожное прикосновение.
— Фредди…
Он рывком сел, хватаясь за кобуру. Эндрю? И что, вечер уже?
— Ужинать будешь?
— Да.
Кряхтя, Фредди встал, подошёл к костру. А где же этот… А! Вон же, припасы перекладывает.
— Эркин, готово.
— Иду.
И снова они втроём у костра. И молча устало едят. Фредди ни о чём их не спрашивал. Должны сказать сами. Они поняли, переглянулись. Ну, кто из вас? Эндрю? Должен он. Но заговорил Эркин.
— Мы нанялись пасти стадо. Сто голов. Наше дело их сохранить. — Фредди невольно перевёл дыхание. — Мы это сделаем. Надо будет драться — будем драться. Но следить за нами не надо.
— Я не надзиратель, — резко перебил его Фредди. — Нет, слушай. Вас двое, оружия у вас нет…
Он не договорил. Будто порыв ветра тронул его по голове, и он увидел свою шляпу рядом с собой на земле, пригвождённую ножом, ушедшим в землю почти по рукоятку.
— Вот так, — Андрей не вставая дотянулся до ножа, выдернул его, подбросил в воздух, поймал и неуловимым движением спрятал.
— Ловко, — одобрил Фредди. — А если десяток?
— Когда десяток сразу, — засмеялся Эркин, — они уже не тебя, а друг друга бьют, сэр.
— В камере да, — не уступал Фредди. — А на просторе.
— На просторе ещё догнать надо, — резко бросил Андрей. — Ты тоже слушай. Хочешь драться, дерись. Но над душой не стой. Не лови нас… — резкий щелчок языком заставил его оборвать фразу.
"Как сегодня", — мысленно закончил за него Фредди.
— Я вас не ловил, — устало сказал он. — Словом, вы мне не доверяете и согласны видеть в лагере гостем. И не частым. Это ваше право. Но пока вы будете у резервации кочевать, я буду рядом. Хотите или не хотите. Буду.
Они быстро переглянулись.
— Хочешь жить с нами, живи, — пожал плечами Андрей. — Огня хватит.
— Мы не гоним, — тихо сказал Эркин и упрямо добавил, — сэр.
— Договорились, — усмехнулся Фредди и встал. — Отдыхайте, парни. Как к резервации подкочуете, я вас встречу.
Они молча подождали, пока не затихнет топот его коня.
— Хреново получилось, — вздохнул Андрей.
— Кто ж знал, что он так треснется, — развёл руками Эркин. — Лучше было б, если б застукал тебя?
— Оно так. Да не об этом я. Если он с нами торчать без отлучки будет… вот что хреново.
— А то ты такого в жизни не пробовал? Приспособимся. Не всё ж, — Эркин усмехнулся, — не всё ж тебе тут лафа с малиной.
— А чёрт, про малину я и забыл! — захохотал Андрей. — Давай так её, что ли.
— Держи. Щавель ещё…
— Сейчас поставим. Он быстро варится. К утру настоится.
— Мг. И потрепемся напоследок.
— Ага, — Андрей вздохнул и невесело засмеялся. — Как он у костра сядет, так языки на привязь возьмём…
— А куда ж денемся. Наше дело такое. Да, сэр, и глаза книзу. Сколько нам вечеров осталось?
— Гоним послезавтра. Значит, сейчас и завтра. Два вечера. Ну, давай, что ли…
— Постой. Давай вот что. Завтра погоним их… Карта далеко у тебя? Давай.
Андрей разостлал карту. Поспорили, где они сейчас, определились…
— Завтра загоним их сюда. Им здесь и дневка, и всё. Один ты их удержишь?
— Без грозы или чего такого удержу. Поедешь стоянку искать?
— И ещё посмотрю. На карте пастбище вплотную к границе, надо посмотреть. И сразу к тебе.
— Идёт. Только ты того… не зарывайся шибко.
— Что я, совсем без ума? Ты же сам нарывался. Ну, с ножом. А если б он пристрелил тебя?
— И без пастуха остался? — засмеялся Андрей. — Да и ты бы не просто смотрел.
Эркин кивнул, Но нахмурился.
— Пулю кулаком не обгонишь. Ты смотри, второй раз он не пропустит.
— А второго раза и не будет, — ухмыльнулся Андрей. — Он понятливый. Но так-то… бывает со мной, заигрываюсь.
— Смотри, не доиграйся.
— Буду смотреть.
Андрей убрал карту, и они стали разбирать щавель.
Увидев лицо Фредди, Джонатан сразу достал бутылку.
— Тебе примочку или внутрь?
— Внутрь, Джонни. Примочки мне уже делали.
— Это тебя где, если не секрет?
— Не секрет. Я дурак, Джонни, на волков как на дворняг вышел. — Фредди подмигнул заплывшим глазом.
— Ясно, — кивнул Джонатан. — А примочки кто делал?
— Они же.
— Тогда не понимаю.
— Я тоже.
Фредди отхлебнул сразу полстакана и прислушался к себе.
— Стадо цело, и они за него будут драться, Джонни.
— Уже легче. Вы это выяснили до или после драки? И ещё, Фредди. Они двигаться могут, или ты их уложил надолго?
— Отвечаю, — Фредди допил и налил себе ещё. — Драки не было. И они оба целенькие и активненькие.
— Совсем интересно. — Джонатан сидел на краю стола, разглядывая опухшее лицо Фредди. — И кто же это тогда тебя?
— Дерево, Джонни. Я застал их врасплох. И очень удачно упал на дерево.
— То есть…
Фредди кивнул.
— Меня шарахнули сзади, я влетел в дерево и вырубился.
— Ловко. И кто из них?
— Джонни, послезавтра я переселяюсь к ним. Инцидент исчерпан. Но тебе я не советую подъезжать к ним незаметно.
— Что они прячут, Фредди?
— Они набиты тайнами как хороший кольт патронами. Только задень, выстрелит.
— Раньше обходилось.
— Я не подходил так близко.
Джонатан усмехнулся.
— И ничего не узнал, ни одной тайны?
— Джонни, — Фредди говорил тихо со знакомой Джонатану усмешкой, от которой у многих бы захолодело внутри. — Ты выложишь эти козыри в своей игре. В своей, Джонни. А у них игры другие.
— Ладно, Фредди. Мне хватает своих козырей. Было бы цело стадо.
Фредди улыбнулся уже другой улыбкой.
— Подумай, чем будешь откупать их от кровной мести, когда они кого из резервации укокошат.
— Даже так? — Джонатан недоверчиво покачал головой.
Фредди молча подал ему свою шляпу. Джонатан повертел её, нашёл разрез.
— Однако!
— Я выразил сомнение в их вооружённости. Я не видел броска, Джонни.
— Индеец?
— Эндрю.
— Однако, — повторил Джонатан. — Ещё бы немного…
— У парня хорошая рука.
Фредди повертел в руках стакан и вдруг негромко засмеялся.
— Хочешь пари, Джонни. Завтра у стада будет один.
— А второй?
— Второй поедет к резервации. Спорим?
— Я с тобой не играю, Фредди. Накладно.
— Как хочешь, Джонни. Но проверять я не буду, — и усмехнулся. — Накладно.
Потрескивают в огне сучья, рассыпая искры, булькает щавель в котелке…
— Ну, давай. Ты как?
— Ладно. Сегодня я рассказываю. А ты завтра, а то поздно уже.
— Пошёл, — кивает Андрей.
— Значит, почему мне бриться не надо, так? Ну, слушай. Мне лет тринадцать, может, чуть больше было…
…Очередная сортировка шла как обычно. Они сбились в углу зала. Надзиратель по одному высылал их в центр. К врачам. Жёсткие твёрдые пальцы на его теле. Ощупывают бёдра, пах.
— Руки за голову… Открой рот… Закрой… Нагнись… встань прямо… Член подними…
Он послушно, уже привычным усилием напрягает мышцы живота и бёдер.
— Держи, держи… — врач следит за его усилиями по секундомеру, заглядывает ему в лицо.
Он старается сохранить невозмутимое выражение. Некоторые заискивающе улыбаются врачам, хихикают и дёргают животом, едва врач дотронется до мошонки или члена. Он и тогда не сопротивлялся — не дурак же он, но без приказа ничего не делал. От напряжения у него начинают дрожать губы, на глаза наворачиваются слёзы.