— А чего? Тут и осталось-то…
— Вот и дай.
— Кофе там есть ещё?
— Ни хрена! Всё вылакали.
— Ну, посидели… Полночи уже.
— Парень, ты как? Не охрип?
Эркин рассмеялся:
— Не надоело голосить?
— Всё шёпотом, да шёпотом, поголосим хоть теперь.
— А и, правда, никогда в голос не пел.
— Мы на выпасе раз затянули, так нам всыпали…
— Это сейчас?!
— Да нет, до свободы.
— Ну, тогда-то понятно, а сейчас-то чего? Мы своим вот пели.
— Бычкам?
— А что? Мы и до свободы им пели. Они не стучат. Но тоже… надзиратель услышит, так мало не будет.
— Ну, это как всегда. Давай, парень.
— Ага, давай.
— Про любовь? — уточнил Эркин.
— А про что хочешь.
— Про бычков ещё не придумали.
— Ещё петь про них…
— Обойдутся.
— Давай что ли. Подвалим.
Эркин переглянулся с Андреем:
— Начинай.
— Жди, что ли? — удивился Андрей.
Эркин кивнул. Эту песня со странно простыми и рвущими душу словами он раньше никогда не слышал. А Андрей знал её сразу и по-английски, и на русском. И рассказывал, что песня эта русская, и занесли её в лагеря русские пленные, а потом кто-то перевёл и пошла она гулять от барака к бараку.
— Давай её. Только…
— Понятно, — кивнул Андрей и начал: — Жди меня, и я вернусь… только очень жди…
— Жди, когда наводят грусть… жёлтые дожди, — вступил Эркин.
Они вели песню на два голоса, и более низкий и глубокий голос Эркина поддерживал звонкий высокий голос Андрея. Остальные присоединялись, не заглушая их голосов. Многие шевелили губами, запоминая слова.
И когда песня закончилась, ещё несколько секунд посидели и стали вставать.
— Бывайте, парни.
— Хорошо посидели.
— Ты откуда эту песню, ну, последнюю, взял?
— Ага, совсем новая.
— Слышал от одного. Он песен знал… закачаешься.
— По распределителям намотаешься, всего наслушаешься.
— Пошли.
— Ты к стаду?
— Пошли, наши рядом.
— Ага.
— Бывайте, парни.
— Бывайте.
— Воду на утро поставь и варево, я к стаду.
— Охота ноги бить?
— Потянусь заодно.
Они пробирались в темноте через заросли к смутным пятнам лежащих бычков.
— Ладно, нам тут правее.
— Бывайте, парни.
— И ты бывай.
— Заглядывай. Промнём.
— А то на одних потягушках не то.
— Идёт.
Эркин подождал, когда они втроём скроются и затихнут их шаги, и тогда не спеша пошёл к стаду, к еле различимому силуэту, отдалённо напоминавшему сидящего на земле человека. Когда Эркин был в двух шагах, сидящий закурил и по вспышке, осветившей на секунду его лицо, Эркин понял, что не ошибся. Сел рядом.
— Хорошо погуляли? Как надо?
Эркин тихо рассмеялся:
— А я не знаю, как надо. В первый раз ведь.
Фредди молча затянулся. Потом очень серьёзно сказал:
— Бычков сосчитай. Вдруг прибавилось.
Эркин привстал, осмотрел лежащих бычков и снова сел.
— Не, ног столько же.
Фредди усмехнулся.
— Ловок. Иди, отоспись.
— А ты?
— Сегодня ваш день. Я своё потом возьму.
— Сейчас полночь есть?
Фредди посмотрел на часы.
— Миновало уже.
— Тогда мой день кончился. Ведь… ведь пока ты у костра не покажешься… он не подойдёт, так?
— Угадал. — Фредди встал, на мгновение опёршись на литое плечо Эркина. — Тянуться будешь?
— Пока спят все, — встал Эркин. — Не хочу вопросов.
— Не застудишься?
— Я куртку взял.
— Ладно.
Фредди ещё раз ткнул его ладонью в плечо и слегка вразвалку зашагал к их костру.
Когда Джонатан подошёл к костру, Андрей спал, завернувшись, как всегда, с головой, а Фредди курил, дожидаясь кофе.
— У стада? — Джонатан опустился на землю, кивком показав на сложенное одеяло Эркина.
— Где же ещё? Ноги считает.
— У лежащих?
— Он глазастый, — усмехнулся Фредди. — Их с десяток мимо меня прошлёпало, он один заметил. Как игра?
— Играть надо наверняка, Фредди. Остальное неважно.
— Ясно. Ничего не выудил?
— Обычный трёп.
Фредди кивнул.
— Впереди поля сплошняком. Не представляю, что с кормёжкой будет.
— Хреново, Фредди.
— Кто бы спорил. И ни одного моста. И вплавь не получится, рискуем много потерять. Все броды в минах. Свербило им, сволочам, что мины лишние.
— Была бы кормёжка, пройдём и по дороге.
— Тесно. Пока всё обходилось, а там…
— Да, я видел Джерри. Трупов меньше обычного.
— Главное впереди, Джонни.
Андрей вздохнул и пошевелился во сне. И почти сразу после этого к костру подошёл Эркин. Кивнул Джонатану и сел.
— Всё в порядке? — улыбнулся Джонатан.
— Да, сэр. Лежат, сэр. Посвистел им, сэр
Что-то в его интонации насторожило Фредди, и он негромко спросил:
— Подходил кто?
Эркин кивнул, прислушался и улыбнулся.
— Один пьяный. Искал своё стадо.
— Сильно пьяный, если стадо потерял, — улыбнулся Джонатан, подтягивая кобуру ближе к руке.
— А он его всё время теряет, — усмехнулся Эркин. — Ещё у Крутого Прохода искал. У него ещё рубашка была порвана, помните, сэр?
— Помню его, — спокойно сказал Фредди. — Что ж, пойду, помогу искать.
Эркин твёрдо посмотрел ему в глаза.
— Его пошли провожать. Пьяный же. Может, и найдут, где его стадо.
— А ты не пошёл?
— А я и видел его один раз. А там есть, кто помнит его лучше меня, ну, и стадо его видели. Опознают. — Эркин снова прислушался и стал расстилать своё одеяло. И, уже сбросив сапоги и ложась, сонно пробормотал: — Он надзирателем был. Я-то его в работе не видел, а там нашлись…
Он заснул, не закончив фразы. И тут же Андрей ловко выпутался из своего одеяла, встал и, растирая лицо ладонями, быстро ушёл в темноту.
— Он спал или слушал? — Джонатан озадаченно посмотрел на Фредди.
Фредди пожал плечами.
— Ну, ловки, — покрутил головой Джонатан. — Давай на боковую, Фредди.
Фредди, усмехнувшись, кивнул.
— Кофе на утро?
— Ладно, давай по кружке.
Налив в две кружки, Фредди взял третью и спросил:
— Будешь?
— Я сплю, — ответили из-под одеяла.
Джонатан невольно рассмеялся и повторил:
— Ну, ловки. Ладно, Фредди, спит — так спит. Завтра я подержу с тобой, пока парни смотаются к Роулингу. И поеду выяснять, что там впереди.
— Главное — кормёжка, Джонни. Будет кормёжка, остальное сделаем.
— Медленно идём, Фредди.
— Для наших скорость в самый раз. Это южанам тяжело, у них сухой скот, теряет легко. Наших гнать не надо. Но без кормёжки… И пощупай, что там русские делают. Второй раз с ходу залетать не хочется.
— С русскими тяжело, Фредди. Пока, правда, обходилось, но… — Джонатан развёл руками. — У них другие правила и другие игры.
Фредди мрачно кивнул.
— Хуже нет играть по чужим правилам. Уж лучше совсем без правил.
— Лучше, — согласился Джонатан и улыбнулся, — но опаснее.
— Ладно, — Фредди покосился на Эркина. — Давай ложиться.
Они легли по другую сторону костра.
И разбудило их потрескивание веток в огне и звяканье металла о металл. Андрей разогревал варево. Джонатан встал и потянулся. И сразу же поднялся Фредди.
Подошёл Эркин с котелком чистой воды, поставил его на решётку и стал сворачивать одеяла.
— Лежат? — спросил Джонатан.
— Жуют, сэр.
— Я не слышал, как вы менялись.
— Я, когда за водой ходил, завернул посмотреть, сэр.
Деловитая сосредоточенность парней вызывала подозрения, но Фредди решил промолчать. В конце концов, догадываться — не знать. А не знаешь, так и не лезь, целее будешь — старая аризонская мудрость.
Сели завтракать и уже допивали кофе, когда к костру подъехал Дон.
— Привет, Бредли. Твои все на месте?
— Привет, Дон. Как видишь. — Джонатан встал, поправляя пояс. — А что?
— Да очередные неопознанные. Подскочи со старшим посмотреть.