— Ты чего? Случилось что?
— Работа есть.
— Ты б ещё ночью прискакал. — Андрей протёр глаза кулаками. — Как нашёл-то?
— Проныра показал.
Андрей зевнул.
— Оторвут ему башку, Проныре, за его пронырливость.
— Башка его, ему беречь. Ты спишь ещё, что ли?
— Всё, проснулся. Что за работа?
— Дрова. А может, ещё что. На весь день. Плату я не оговорил. И вообще… опоздаем, другие перехватят.
— Ага. — Андрей еще раз зевнул и, наконец, проснулся. — Я сейчас.
— Давай.
Андрей ушёл в дом, а Эркин оглянулся и сел на поваленный забор напротив. Нечего зря торчать, маячить. Тихая улица пуста по-воскресному. А врал Андрей, что снимает без работы. Забор он делал. И вон, на крыше свежая заплата, и ещё… Но как сказал, так сказал. Его дело. Солнце ещё не поднялось над домами, но уже ясно — будет жарко.
— Пошли.
Андрей стоял перед ним, умытый, с ящиком, в своей неизменной клетчатой рубашке и с куском хлеба в одной руке и ящиком в другой. Эркин легко встал.
— Пошли.
— Что за работа? Будешь?
— Ел. Помнишь, кололи и навес делали, ну, старухе?
— Помню. Это уже второй раз был.
Эркин покосился на него, но Андрей безмятежен и ни на что не намекает. Просто они тогда вместе в том дворе второй раз работали. Эркин решил на этом уточнения прекратить.
— Они всем двором дрова закупили. Говорят, пиленые, но я не видел. А привезут сегодня утром.
— Ага. Платят сообща, или каждый сам за себя?
— Не знаю. — Эркин подумал и всё-таки сказал. — Мне вечером сказали, поздно уже было.
— Ладно, сообразим.
Андрей дожевал горбушку и вытащил из кармана сушку.
— Все ещё те тянешь?
— Вспомнил! Купил две связки, — он вытащил ещё одну. — Держи. Дорогие, стервы.
— Мг. — Эркин захрустел сушкой. — Я тоже купил.
— Понравились?
Эркин усмехнулся.
— Шоколад лучше. Но дороже.
Андрей улыбнулся.
— Ты пряников не пробовал. Печатных.
— Это как?
— Ну-у, — Андрей замялся и безнадёжно махнул рукой. — Откуда тебе знать. Я и сам-то один раз ел. Давно. Это ещё с нами… — и резко оборвал фразу, будто его кто по губам ударил.
Эркин сделал вид, что ничего не заметил. У каждого свои тайны, и не лезь, куда не зовут.
Когда они подошли ко двору, из распахнутых ворот выезжал грузовик. Они пропустили его и вошли. Андрей негромко присвистнул и восхищённо выругался. У всех сараев лежали длинные не чурбаки даже, а брёвна.
— Пиленые! — Андрей сплюнул. — Это ж на какую печь пилили, жухалы!
— Сработаем.
— А то нет.
Посреди двора разворачивался последний грузовик и гомонили женщины. Андрей подмигнул Эркину. Эркин кивнул. Здесь Андрей договорится и лучше, и быстрее.
— Ага, уже пришли! — Женя решительно пошла им навстречу. — Отлично.
Эркин не знал, куда смотреть и что говорить, но Женя всё взяла на себя. Видимо, уже всё было обговорено, потому что остальные женщины только кивали, подтверждая её слова.
— Вот это всё, — Женя широким взмахом обвела двор. — Всё вам. За день справитесь?
— Да, мэм, не извольте беспокоиться, мэм, — Андрей незаметно подтолкнул Эркина локтем. — А как с оплатой, мэм?
— Плата общая. Со всех сразу. Дважды поедите.
— Со всех сразу, это понятно, мэм. Но сколько, мэм?
— Семьдесят пять.
— Всего?!
— Каждому. Но с укладкой.
Андрей восторженно ткнул Эркина локтем под рёбра. Эркин только вздохнул в ответ. Сумма фантастическая. Для Жени тоже.
— Хорошо, мэм. С какого края начинать, мэм?
— Как хотите.
Женщины смотрели на них, в общем, доброжелательно, но Эркин потупился и уставился в землю, предоставив всё решать Андрею.
— Сначала пилим, — предложил Андрей.
— Давай так, — вздохнул Эркин.
Он следовал за Андреем как автомат и даже не сразу сообразил, что тот придумал пилить сразу для нескольких сараев.
— Перепилим, откинем. Переколем и идём дальше. Идёт?
— А укладка? — пришёл в себя Эркин.
— А! — отмахнулся Андрей. — Для передышки. Давай с того края.
Эркин кивнул. С того, дальнего от Жени, так с того.
— Ну, пошёл?
— Пошёл.
Знакомое повизгивание пилы, слаженный ритм парной работы. На третьем бревне Эркин сообразил, что семьдесят пять каждому сложатся из долей женщин и что Жене это необременительно. Да и он же всё равно деньги ей отдаст, все семьдесят пять, а это больше, чем она вложит. Три бревна у него на это ушло, но всё же сообразил! И сразу стало легче дышать.