Надзирателем этот белый не был, те смотрят иначе. А одет, как Грегори одевался на выпас, и беляк в кабине так же одет. Права Женя, что велела ему джинсы надеть. Лишь бы им кого третьего на стадо не сунули. Андрей за неделю ездить научится, а там уже легче. Вдвоём, конечно, тяжело, придётся крутиться, но это ничего, а вот если кого надзирателем поставят… отвык уже под чужим глазом работать. Хлопнула дверца, хотя машина не останавливалась. Краем глаза Эркин поймал промелькнувшую внизу тёмную фигуру. Видно, тот, что в кабине сидел. На ходу высадили. Зачем? А! Их дела ему по фигу.
Фредди быстро посмотрел на индейца. Заметил? Похоже, нет. По-прежнему смотрит перед собой и думает о чём-то своем. Вообще-то, Фредди всегда представлял, о чём думает сидящий напротив человек, и редко ошибался. Но с этим индейцем он не возьмётся угадывать.
Андрей вздохнул и что-то пробормотал во сне. Эркин как бы невзначай коснулся каблуком его плеча, чуть надавил. Андрей вздохнул ещё раз и открыл глаза. Посмотрел на Эркина, на белого и сел, протёр кулаками глаза.
Фредди заметил и, как индеец разбудил напарника, и короткий тревожный взгляд парня. Ну да, чтобы не болтал во сне. А крепко припекло парней, раз так сторожатся.
Теперь все трое сидели против друг друга и с одинаковым равнодушным вниманием смотрели перед собой.
Грузовик резко свернул на грунтовую дорогу, запрыгал на выбоинах. Фредди привстал, оглядываясь. Ага, Джонни решил размяться. Пожалуй, да, пора.
Джонатан свернул ещё раз и остановил грузовик в стороне от дороги, на гребне невысокого холма, откуда была видна блестевшая за кустами речка. Вышел из кабины и потянулся. Над бортом показалось лицо Фредди.
— Отдыхаем, — весело сказал Джонатан.
Фредди перелез через борт и спрыгнул.
Секунду спустя через задний борт перемахнули Эркин с Андреем и, выйдя из-за кузова, выжидающе остановились.
— Отдыхайте, парни, — улыбнулся им Джонатан. — Разомнитесь.
Они кивнули, переглянулись и отошли, скрылись за грузовиком. Зашелестели кусты.
— Перекусим, что ли? — Джонатан снова потянулся с хрустом.
— Для ленча рановато, — усмехнулся Фредди. — Но давай.
Джонатан достал из кабины маленький чемоданчик-корзинку для пикников и термос. Вдвоём с Фредди они развернули припасы прямо на капоте и отошли в сторону в кусты.
Вернулись они одновременно и постояли, медля и словно чего-то ожидая.
— Кто они, Фредди? — спросил Джонатан. — Ну, шакалы, дворняги, кто?
— Волки, — убеждённо ответил Фредди. — Они спят по очереди.
Джонатан усмехнулся, покачал головой.
— Ещё что?
— Ножи у обоих, — пожал плечами Фредди, на мгновение задумался, что-то решая. — Ты знаешь, как я отношусь к цветным, но с этими я у одного костра ночевать буду.
— Думаешь, справишься?
Фредди широко ухмыльнулся.
— Справлюсь, если у меня автомат, а они в наручниках. И к чему-нибудь привязаны. Тогда да. Но спящего они не прирежут.
Джонатан кивнул и хотел что-то сказать, но Фредди жестом остановил его. Зашелестели кусты, кто-то с другой, невидимой им стороны залез в кузов, повозился там и спрыгнул. Снова шум в кустах, и все стихло.
— Индеец?
— Он. Посмотри, где они. Только осторожно.
— Не учи.
Фредди вернулся к грузовику, встал на подножку и осторожно выглянул, прикрываясь кабиной. Обернулся, щерясь в беззвучной улыбке, поманил Джонатана. Тот подошёл и встал рядом.
Эркин и Андрей сразу спустились к реке. Умылись.
— У тебя что?
— Чай. И хлеб с сушками.
Андрей ухмыльнулся.
— Как сговорились. Кто бежит?
— Давай я.
— Идёт, моё на вечер.
Эркин сбегал за флягой и хлебом. Они ели стоя, передавая друг другу флягу.
Джонатан отвернулся и спрыгнул. Фредди последовал за ним. Джонатан задумчиво оглядел сэндвичи и термос на расстеленной салфетке.
— Как думаешь, что у них?
— Они запивают, а не закусывают, Джонни.
Фредди спокойно взял стопку пластмассовых стаканчиков, стряхнул на салфетку четыре штуки.
— Зови их, Джонни, сами они не подойдут. Волки не шакалят.
Джонатан кивнул, через окно в дверце дотянулся и нажал кнопку. Коротко рявкнул гудок. Джонатан вернулся к капоту. Фредди не спеша разливал кофе из термоса по стаканам. Зашумели кусты, и оба парня подошли к ним. Взгляд Джонатана скользнул по армейской фляге у индейца и свёртку с хлебом в руках белого. И столь же беглыми взглядами прошлись те по термосу и сэндвичам, словно не заметив четырёх дымящихся стаканов.