Фредди сплюнул окурок в костёр и прислушался. Тихо. Поглядел на небо. Ещё раз обойду стадо и подниму Эндрю. Как раз будет.
Когда он ушёл, Эркин расслабился. Смутно ощущаемый сквозь сон чужой взгляд всё-таки мешал. И зря он так распустил себя. Беляк не простит, что у него старшинство отняли. Пусть бы командовал себе. Да больно обидно стало. Эти совсем близко подобрались. Когда взгляд на себе чувствуешь, значит, близко. А Андрей не чухается. И беляк… Обидно. И что-то знакомое было. Нет, того, что ухватил, он не знает. А вот второй… от которого он этим заслонялся… слышал он его. Только вот где? Не голос, нет. Орал тот, кого он схватил, второй молчал. Но знает он это дыхание, слышал раньше. Это плохо. Как он узнал, так и его узнают. И полезет его спальничество наружу. Ладно, Андрей знает. На беляка ему начхать… Начихаешь, как же! Сдадут в комендатуру. И всё. Никто ж так и не знает, что русские со спальниками делают. А что б ни делали. Ему надо вернуться. Если здесь схватят, она даже знать не будет. Нет, он не дастся. Надо будет, уйдёт. Плюнет на эти наполовину уже отработанные деньги и уйдёт. Значит, надо этого… знакомого… вырубить, пока тот не напакостил. А там, там посмотрим.
Неделю они прожили странной, дёрганой жизнью, кидаясь на всякий шорох. Видеть больше никого не видели, но следы попадались часто. Им довольно изобретательно пакостили, но на драку не нарывались. Один раз разорили стоянку. Ничего не взяли, но вещи раскидали по всей округе. В другой раз завалили родник, И Эркин полночи расчищал его. На бычков не посягали. Пока.
Обойдя очередной раз стадо, Эркин вернулся к костру. Молча сел рядом с Андреем и установился в огонь. Андрей курил, часто и зло затягиваясь и сплёвывая в костёр. Фредди сосредоточенно чистил кольт.
— Доведут они нас, — сказал, наконец, Эркин.
— Думаешь? — спросил Фредди, не поднимая головы.
— Да, сэр. Доведут и покажутся. Мы и ломанёмся за ними. Пока мы их ловить и морды им бить будем…
— Я уже готов, — перебил Андрей.
— Я тоже, — отмахнулся Эркин. — Сплю уже в седле. Только пока мы душу отводить будем, остальные стадо отсортируют.
— Что-что? — переспросил Фредди.
— Отсортируют, сэр. На сортировке решают, кому жить, а кому нет.
— Ясно, — кивнул Фредди. — Думаешь, так и задумано?
— Да, сэр. Пакостят шакалы, сэр. И ловить мы будем шакалов.
— А волки стадо порежут, — закончил за него Андрей.
— Я ездил вчера туда, — Фредди спрятал кольт в кобуру и закурил.
Они молча ждали продолжения.
— Их старший, Девис, клянётся, что ни один не переходил границу.
— Пока мы кого не схватим на месте, — начал Андрей, но осёкся под бешеным взглядом Эркина.
— Я работать нанимался, — Эркин говорил тихо и очень спокойно, — а не в эти игры играть. С меня хватит.
Фредди с интересом посмотрел на него. Ого, как разобрало парня.
— Завтра на это пастбище, что у границы, гоним, так?
— Так, — кивнул Андрей. — Всё уже вытоптали. Оно одно осталось.
— Это лучшее пастбище в имении, — сказал Фредди.
— Да, сэр, — машинально ответил Эркин, явно думая о своём.
— Завтра Джонатан приезжает, — подсчитал зарубки Андрей.
Первые дни он стеснялся доставать эти дощечки при Фредди. Но как-то достал. Фредди сделал вид, что ничего особенного не увидел. И Андрей снова занялся своим самодельным календарём.
— Пусть он решает, — предложил Андрей.
— Мг, — кивнул Эркин с тем же сосредоточенно отсутствующим выражением лица и встал. — Ладно, пойду поброжу. Может, — он зло усмехнулся, — может, и поймаю кого.