— Были лагеря для белых. Информация крайне скудна, но уже ясно, что всю охрану и начальство можно и нужно судить как военных преступников. Этот свист оттуда. Его могут знать и заключённые, и охранники. Заключённые поголовно расстреляны. Мы не нашли ни одного живого. Охрана и всё лагерное начальство исчезли. Кое-кого ликвидировали вместе с лагерями, но остальные… похоже, попрятались. А здесь места глухие. Я как услышал… себе не поверил.
— Ты думаешь… кто-то из зеков?
— Вряд ли. Тех расстреляли, поголовно, без различия статьи, пола и возраста. На этот счёт есть и документы, и вещдоки. А вот охранники могли уцелеть.
— Так ты думаешь…
— А он их прикрытие?
— Да, ребята. Жалко парня. Максимум, что он получит в благодарность, это пулю в затылок. И всё слишком неожиданно. У меня ни информации, ни… ну ничего нет. А надо было ловить момент.
— Но зато теперь…
— А что теперь, Гичи? Голову даю на отсечение, завтра их здесь не будет, если только они не смылись отсюда уже сегодня. Но теперь ясно, где шарить и что искать. И главное, есть кого искать. Но парня жалко. Чем они его держат?
— Прикормили, — в голосе Нихо Тиан Або прозвучало презрение.
— Я тоже так вначале подумал. Но… прикормленного перекупить — пустяк. А у парня есть стержень. Его держат другим. А вы что узнали?
— Да то же, что везде. Женщины расстреляны, детей куда-то вывезли. Больных немного, но тяжёлые. Две трети вернулись с отработки с клеймами. — Гичи Вапе негромко выругался на родном языке. — Если бы не этот аттракцион со стрельбой, сказали бы больше. А так… выслушали, и на том спасибо.
— Их надо уговорить. После сегодняшнего их могут убрать как свидетелей. О… хозяине они не говорили?
— Глухо как в танке. Раз так… попробуй сам с ним поговорить.
— Да, намекни ему, что если резервация опустеет, мы будем знать, кого брать за шкирку. Вы как, Тимофей Александрович?
— Да, похоже, другого варианта нет.
— Попробую выйти на него с другого конца. Наверняка за ним что-то тянется.
— Попробуйте, Коля. И если удастся, вытащите этого парня. Действительно, жалко.
— Попробую. Но шансов мало.
Браун вёл машину молча с неподвижным лицом, но Золотарёв заметил, что он нервничает, и успокоился: если Браун и знает русский, то не настолько, чтобы отследить весь разговор.
У него хватило сил дойти до Принца и отвязать его. А сесть в седло не смог. Так и стоял, держась за седло обеими руками и уткнувшись лицом в скрипучую кожу. Неужели… неужели обошлось? Поиграли, как кошка с мышью, и отпустили. Живи пока.
Эркин постоял, сдерживая рвущееся наружу рыдание, и резко мотнул головой. Всё. Надо ехать. Андрей там психует.
Он тяжело, как в первый раз, влез в седло. И Принц сам, не дожидаясь посыла, пошёл вперёд. Быстрее, быстрее… Выбравшись из леса, Эркин пустил Принца галопом. Сумеречный остывающий воздух ударил в лицо.
Он бросил поводья и скакал, не глядя, не видя ничего и не думая ни о чём. Чувствуя одно. Отпустили. Живой. Слышите, живой! И когда наперерез ему из лощины вылетел всадник и обрушился на него, выбив из седла, он только на земле понял, что это Андрей, свалившийся вместе с ним.
— Да кончай ты меня тискать! — вывернулся наконец Эркин и вскочил на ноги.
— Чертяка краснокожая, — Андрей встал, счастливо бессмысленно ругаясь. — Я изпсиховался весь, а он себе променад устроил.
— Про… что? — спросил Эркин, заправляя выбившуюся рубашку.
— Нуу… прогулка, что ли.
— Понял. Нет, просто… вырубился чего-то.
— Я и вижу. Глаза открыты, поводья брошены, морда тупая…
— У кого морда тупая?
— Ну не у Принца же.
На этот раз Андрей от затрещины увернулся.
— Хорош, — одобрил Эркин. — Где… эти?
— Джонатан с Фредди? На стоянке ждут. Сказали, что отпустили тебя, я Бобби ухватил и навстречу…
— Ждут, значит, — Эркин вздохнул. — Ладно, поехали. А вы что, с дерева следили?
— У Джонатана бинокль. Мощный. Я у этого гада все волосы пересчитать мог.
— Я бы ему зубы пересчитал, — мечтательно вздохнул Эркин, влезая в седло. — Ладно, раз хозяин ждёт, поехали.
Когда они подъехали к стоянке, уже темнело. Спешились, расседлали и отпустили лошадей, и не спеша подошли к костру.
И вроде всё как обычно. Ну, задержался Джонатан у них на ночь. Ну и что?
Эркин непривычно тяжело опустился на землю. Сел и Андрей.
— Выпейте, — Джонатан налил им в кружки из своей бутылки.
Парни замотали головами, но Джонатан не слушая подвинул к ним кружки.
— Пейте. Один из-под пули выскочил, другой… — Джонатан покосился на Андрея и хмыкнул. — Другой своего хлебнул. И мы с вами заодно выпьем. Пейте.