— Когда пойдёшь? — вклинился в его смех Фредди.
Эркин оборвал смех, снова сжал кулак и сглотнул, справившись с собой.
— Не знаю, сэр. Завтра, послезавтра… Русские вернутся через неделю. К этому сроку надо решить.
— И что? — спросил Андрей. — Поедешь?
Эркин недоумённо посмотрел на него.
— Ты, что, охренел? Зачем я поеду? И куда?
— Ну, с ними…
Эркин засмеялся.
— Пойти я пойду, конечно. Когда зовут, отчего ж не сходить. А поехать не поеду, — и со злой усмешкой. — Ещё вшей наберусь.
Он спрятал пуговицы в карман джинсов и снова взял лассо. Стал прощупывать его, быстро перебирая пальцами. Фредди спокойно курил. Андрей докурил свою сигарету и встал.
— Схожу к стаду.
Эркин молча кивнул. Фредди следил, как он недовольно сдвигает брови, морщит губы в непроизнесённых словах. Найдя, наконец, разрыв, он стал зашивать его. И, видимо, эта работа успокоила. Решение было принято. Он уже спокойно отложил готовый лассо, принёс рубашку и уже знакомый Фредди тряпочный комок с иголкой и нитками и сел пришивать пуговицы. Фредди не выдержал.
— Ловко у тебя получается.
— Не хочешь быть битым, сэр, так научишься, — спокойно ответил Эркин и, явно думая о другом, пояснил. — За порванную одежду били. Вот и научился.
— А что? — Фредди старался говорить как можно безразличнее, чтоб ненароком не спугнуть. — Сильно доставалось?
— Когда как, сэр. Здесь уж всё от надзирателя зависит. На кого нарвёшься, сэр. — Эркин оторвался от работы, поднял голову. Он смотрел мимо Фредди и видел что-то своё. Лицо его было усталым. — Всяко бывало, сэр.
Вздохнул и снова взялся за работу. Когда вернулся Андрей, он пришивал последнюю пуговицу. Не поднимая головы, спросил.
— Слушай, ты мне сигарет не дашь?
— Сколько? — Андрей сел к костру и потянулся к кофейнику.
— С пяток. Больше не надо.
— Ладно, — Андрей полез за пачкой.
— Завтра.
— Завтра и пойдёшь?
— А чего тянуть? Пока у границы пасём, чтоб коня далеко не гонять. Послушаю, чего они надумали. А то Клеймёный такую хренотень развёл…
— А чего ты его Клеймёным зовёшь? — Фредди сплюнул окурок в костёр и кивком согласился с Андреем, разливавшим остатки кофе. — Их здесь… да почти все с клеймами.
— В имении, сэр, он один такой был, да ещё и топорщился, всё не хотел своё рабство признать, вот и прозвали, — Эркин отложил рубашку и взял кружку, усмехнулся. — Водится такое, что если человек боится чего, или не любит, или ещё что, его этим и бьют, тыкают…
— Он и сейчас… — Андрей не договорил.
Но Эркин понял.
— А фиг его знает. Зову как привык. Ну, и он меня по-старому… — усмехнулся и залпом допил кружку. — Болтать начинаю. Хоть и не пил.
— Это из тебя старый хмель выходит, — засмеялся Андрей.
— Иди ты…! Знаешь куда и ещё подальше. Разбередил он меня. Завтра на дневке сгоняю к ним.
— Обедать не будешь?
— Обойдусь. Вечером наверстаю.
— Ну, смотри.
— Смотрю. Иди, миски мой, а то присохнет как вчера…
Эркин быстро смотал свою тряпку, набросил рубашку на куст и потянулся, сцепив руки на затылке.
— Всё. Я ложусь.
Фредди кивнул и встал.
Когда он вернулся к костру со своим одеялом, Эркин уже спал. Как всегда, на половину лёг, половиной накрылся. Рядом, только руку протянуть, сложены джинсы и стоят сапоги. И строгое спокойное лицо. Вернулся Андрей, сложил у решётки отмытые миски и кружки, быстро разулся и лёг, завернулся с головой. Фредди, как всегда, лёг с другой стороны костра.
Ну что ж, посмотрим, что завтра Эркин привезёт из резервации. Русские будут через неделю. Откочевать заранее? Возможно. Завтра нет, а через пару дней придётся съездить навестить Джонни. Узнать новости и отдохнуть. Ему от парней и парням от него. Пусть потрепятся о своём свободно. Значит, всё-таки Эркин договорился. От стада они отступились. Возьмут своё в другом месте. У Майера наверное. Там тоже стадо. Далеко, правда, но это пусть Девис думает. Он теперь вождь. Если он уведёт резервацию, совсем даже неплохо получится. Но всё равно. Светиться не надо. И если этот… штатский опять припрётся… Второй раз Эркина к нему пускать нельзя. Лучше откочевать. Чего не видишь, о том и не думаешь. Да, так для всех лучше будет. А то… неохота стрельбу устраивать. Тогда всем придётся рвать отсюда. А место хорошее, тихое. Индейцев уберут, и совсем спокойная жизнь пойдёт. Тихо спят сегодня, всё-таки успокоились, отошли…
1992; 12.10.2010
ТЕТРАДЬ ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ