— Не знаю. Я не думал об этом.
— Ты говорил, что хороших надзирателей нет.
— Нет, — согласился Эркин.
— А хозяева? Хорошие бывают?
— Не знаю, не встречал.
— А врачи?
— Перестань. Чего ты хочешь от меня? Что ты хочешь услышать?
Фредди из-под сдвинутой на глаза шляпы следил за ними.
Ожесточённое постаревшее лицо Андрея, и спокойное, сдержанное лицо Эркина. Они говорили друг с другом, не обращаясь к нему, не замечая его. Но то, что они говорили не камерным шёпотом, а громко и только по-английски, показывало, что они помнят о его присутствии и уверены, что он слушает.
— Я всё помню, Андрей. Но что мне делать? Убивать всех подряд? Как тогда, зимой? А что потом? Убить себя? Так что ли?
— Зимой убивали не всех.
— Да, кого успели поймать, кто попался под руку. Ты всё это помнишь и знаешь не хуже меня. И как мы друг друга тогда убивали, тоже знаешь. Сколько нас замёрзло, просто сгинуло… — Эркин прерывисто вздохнул. — Зачем ты это теребишь?
— Я хочу понять.
— Что? — Эркин рывком сел. — Хватит дурью маяться, Андрей. Что было, то было. Выговориться надо, валяй. Выслушаю. У самого у горла стоит, кому бы выплеснуть. А так… травить себя…
— Постой, ты рассказывал про того надзирателя, что детей отнимать вас же заставил.
— Ну?
— Его вы убили?
— Не нашли, — усмехнулся Эркин. — Смылся вовремя, — и мечтательно добавил. — Может, и встречу когда. Только… только многих мне встретить надо.
— А встретишь, тогда что?
— Да что ты мне душу мотаешь?! — возмутился, наконец, Эркин. — Не знаю. Не встречал ещё. Встречу, тогда думать буду. Отстань.
— Простишь, — усмехнулся Андрей.
— Смотря что и смотря кому, — серьёзно ответил Эркин, и вдруг, требовательно глядя на Андрея, спросил. — Себе ты всё прощаешь?
И встал, на мгновение опёршись ладонью на плечо Андрея. Бросил через плечо.
— Не ходи следом. Дай одному побыть.
И ушёл в кусты.
Когда он скрылся в зарослях, Фредди сдвинул шляпу и посмотрел на мрачно курившего Андрея.
— Зачем ты его доводишь?
— Я не его доводил, а тебя, — искренне ответил Андрей.
— Опять же, зачем?
— А чтоб ты его назвал краснорожим или скотиной, или ещё как вы там придумали.
Фредди приподнялся на локтях.
— Слушай, тебе вчерашнего мало? Я его когда-нибудь так называл?
— Не называл, так думал, — огрызнулся Андрей. — Он лямку за четверых тянет, так сели и погоняете.
— Тебе точно голову напекло, — Фредди вытащил пачку, пошарил в ней, смял и отбросил. — Кончились, дьявол.
— На, — Андрей, не вставая, бросил ему пачку.
Фредди достал сигарету и таким же броском отправил пачку обратно, закурил.
— Ты чего психуешь? Договорились же.
— С надзирателем один договор.
— Врежу за надзирателя, — зловеще спокойно сказал Фредди.
— Наклал я на тебя и угрозы твои. Чего ты тогда над душой у нас торчишь? Эркин плеть у тебя отобрал, так не знаешь теперь, куда руки сунуть.
— Ну, хватит, понёс, — Фредди смял недокуренную сигарету в кулаке. — Сам всё вчера заварил, теперь не знаешь, на кого кинуться. Не так, что ли? К Эркину цеплялся, теперь ко мне.
— Не так! Эркина не трожь. За него убью.
— Иди кого другого попугай. Я всяко повидал. С рабами дела никогда не имел, это да. В надзирателях не ходил.
— Другому поври. Ни слову не верю.
— А хрен с тобой, не верь.
Андрей ответил забористой руганью. Фредди усмехнулся и ответил столь же затейливой фразой.
Неслышно подошёл Эркин, неся что-то круглое в листе лопуха, опустился на землю в шаге от них, положил свою ношу. Андрей поперхнулся на полуслове, заморгал.
— Ты… давно подошёл?
— На весь лес орёте, — усмехнулся Эркин. — Я и пришёл, чтоб вы зря глотки не драли, раз вам… слушатель нужен. Это петь для себя можно. А ругаешься всегда для кого-то.
— Умыл, — рассмеялся Фредди.
— Ладно, — Андрей тряхнул головой, — только…
— Только надзирателем он не был, — перебил его Эркин и, подумав, добавил: — Раньше. До освобождения. Про остальное что, не скажу. Не знаю. А здесь не врёт. Так что не заводись, Андрей. И других не заводи. — Эркин говорил задумчиво, рассуждая. — Лопухнулись, так лопухнулись. Решили, так решили. Мне надо в Джексонвилль вернуться. С деньгами. За заработком и ехали. Осталось всего ничего. Здесь недели две. И перегон. И всё. Да, — он поглядел на Фредди, — клеймить мы не будем. Надо если, сами с Джонатаном и делайте.
Андрей молча кивнул, поддерживая.
— Они клеймёные все. Весной ещё, — спокойно ответил Фредди.
— Тогда всё. И больше эту хреновину не разводим. Надоело.