— На земле тебя не уложишь.
И простой ответ Эркина.
— Ты приёмов этих не знаешь, вот и всё.
— А что, — Андрей заправил выбившуюся рубашку, — это все… умеют?
— Рабы-то? Кто как, — пожал плечами Эркин. — Да и не всерьёз дрались, — поглядел на небо, вокруг. — На ночёвку здесь оставим, что ли? Они уже ложатся.
— Нет, — мотнул головой Андрей. — Погоним.
— Давай, — согласился Эркин и засвистел, пошёл к бычкам, несильными точными пинками, поднимая лежащих. — Андрей, за Подлюгой следи!
— А то! — Андрей увернулся от рогов Одноглазого. — Я т-тебя, тварина! Фредди! Резеду лови! Наши на свист идут.
— Поймал! — взмыл в седло Фредди. — Пошли, ну, пошёл! — он хлестнул смотанным лассо Шефа.
Сбив стадо тесным гуртом, они погнали его к месту ночёвки. Бычки упрямились, пробовали крутиться на одном месте. И ругань становилась всё злее, а удары сильнее.
— Подлюга, тварь беломордая! — орал Эркин. — Назад!
Подлюга развернул было в его сторону рога, но получил такой удар ремнём по морде, что счёл за лучшее отступить и вернуться в стадо. Подскакавший Фредди огрел его по крупу.
Уже в полной темноте они загнали и успокоили взбудораженных поздним перегоном бычков.
— Андрей! — Эркин чуть не сорвал голос и откашлялся. — Мотай на стоянку, жрать хочется, — сказал он, перемешивая русские и английские слова.
— А ты? — обернулся Андрей.
— Посвищу им. Мотай.
— Ага! — и Андрей ускакал в темноту.
Эркин повернулся к Фредди.
— Сейчас круга три дадим, поголосим малость, и успокоятся.
— Почему вы… так говорите? — Фредди натужно выговорил: — Stoyanka.
— Лагерем звать? — усмехнулся Эркин.
Фредди задохнулся, как от удара под-дых, беззвучно открывая и закрывая рот. Эркин покосился на него и задумчиво продолжил:
— Страшное это слово. Я когда в имении был, надзиратель заметил, что боимся мы, и начал… дразнить нас. Пош-шёл в лагерь! — прохрипел Эркин, изображая пьяного, и уже своим голосом. — Мы от страха дёргаемся, а ему смешно.
— Вы… знали о лагерях? — глухо спросил Фредди.
— Про лагерников знали. Что попал к ним в камеру, живым не выйдешь. А они… надзиратели к ним в камеры только вдвоём и с автоматами заходили. А они белые, отбиваться нельзя. Ну и всё… И слухи всякие ходили…
— Stoyanka, — медленно повторил Фредди. — Что это означает?
— Нуу, — Эркин замялся, подбирая слова, — ну, место, где ночуем, куда возвращаемся, но не дом, а…
— Ладно, — кивнул Фредди. — Понял, — и по-английски, — это стоянка. Поём?
— Давай.
Они разъехались, пробуя голоса. И круг за кругом. Низкий гудящий голос Фредди и глубокий чистый Эркина сходились и расходились, не мешая друг другу, хотя каждый пел своё.
— Ну, всё. Улеглись, — Эркин негромко посвистел, и его Принц сам повернул от стада, увлекая за собой Резеду.
Андрей встретил их пытливо настороженным взглядом, но ограничился коротким:
— Попрело всё.
— Сойдёт, — Эркин разулся и, тяжело вздохнув, сел к костру. — Да, где же метки у них? Мы которую неделю с ними, а не видели.
— В ушах, — коротко ответил Фредди, усаживаясь напротив, и, увидев их изумлённые лица, захохотал.
— Ах, чтоб их поперёк, — Андрей озадаченно выругался. — В уши мы не заглядывали. Зачем так?
— А чтоб не переклеймили, — отсмеялся Фредди. — На бедре, когда шерсть отрастёт, можно поверх новое клеймо наложить и всё, иди доказывай, чей он. А в ухе не зарастает. И новое положат если где, то всё равно подмена видна.
— Хитро придумано, — покрутил головой Андрей, раскладывая варево.
— Джонатан где-то вычитал об этом, ну и решил попробовать.
— Ага, то-то мы ещё гадали, чего он к ним в уши лазил, когда приезжал, — засмеялся Эркин.
— Смотрел, как держится, — пояснил Фредди, принимаясь за еду.
— Мг, — Андрей уже набил полный рот.
На этом дискуссия временно прекратилась, рты у всех заняты.
Андрей дожевал и заглянул в котелок.
— Кому ещё?
— Себе, — откликнулся Фредди, отставляя миску.
Эркин молча мотнул головой.
— Как хотите, — пожал плечами Андрей, берясь за котелок.
Эркин стал разливать кофе.
— Сахар не клал?
— Ты ж его спрятал, — огрызнулся Андрей.
— Лень вьюк поворотить? — Эркин встал и пошёл к вьюкам.
— Там кисет полотняный, захвати, — сказал ему вслед Фредди.
— Чего? — обернулся Эркин. — Что там?
— Кисет. Мешочек такой с завязками. Белый.
— А! Я думал, это твоё, не переложил.
— Ну, так что? Забыл, где оставил?