— Это Мамми приготовила, — пролепетала Молли, — я смотрю, лежит, думаю…
— Затараторила! — Мамми решительно вплыла в дверь, вытесняя Молли наружу. — Дай помыться парням, потом налюбуешься, — и через плечо бросила: — Мойтесь спокойно, парни.
— Спасибо, Мамми, — Эркин закрыл за ней дверь и сел на пол, не в силах уже сдерживаться.
Андрей терпеливо переждал его смех, оглядываясь по сторонам. Эркин отсмеялся и встал, задвинул засов на двери.
— Ну, давай. Хорошо, окон нет.
— Ага, — Андрей сбросил на пол грязную рубашку. — А что, всегда такое?
— Душ-то рабский? — Эркин быстро раздевался. — Да нет. Здесь вон, скамейка сделана, есть куда чистое положить, перегородка от воды, чтоб зря не мочило… Толково сделано. Ты распределитель помнишь?
— Ещё бы! — Андрей переставил свои сапоги к двери, к сапогам Эркина.
— Ну, и в имениях так же, только поменьше. — Эркин зашёл за перегородку и удивлённо присвистнул. — Ты смотри!
— Чего?
— Деревом обшили, и краны здесь. Сам себе отрегулируешь…
Эркин крутанул кран и восторженно ухнул под туго хлестнувшей его струёй.
Нэтти замолчал.
— Это всё слова, — задумчиво сказал Джонатан, — а слова надо подкреплять чем-то более… существенным.
— Неужели я бы настаивал на разговоре, не имея… м-м-м… аргументов, — улыбнулся Нэтти.
Закончив явно заготовленную речь, он заметно успокоился и повеселел.
— И что же? Вы можете их нам предъявить?
— Чтобы мы оценили их весомость, — улыбнулся Фредди.
Нэтти пожал плечами.
— Меня предупреждали о вашей подозрительности, но я не считал её столь маниакальной.
— И всё же, — ласково улыбнулся Джонатан.
Нэтти, не спеша, достал из нагрудного кармана пачку сигарет и протянул её Джонатану.
— Прошу.
Джонатан повертел пачку, сдвинул пальцем в угол несколько оставшихся сигарет. Неуловимо быстрое привычное движение, и на ладонь Джонатана лёг прозрачно яркий камушек.
— И это всё? — в голосе Джонатана искреннее разочарование. — Ради этого не стоило и начинать разговора.
— Вы… вы сошли с ума! Это же…!
— Ш-ш-ш, — остановил его Джонатан. — Не нужно так громко.
Фредди кивнул.
— Бычков испугаете, — сказал он очень серьёзно и в то же время равнодушно.
Джонатан вложил камушек обратно в пачку и протянул её Нэтти.
— Возьмите. Жаль, Нэтти, но, кажется, разговора не получается.
Нэтти нерешительно посмотрел на него, на Фредди. Тот равнодушно смотрел на стадо, явно не интересуясь камнем и дальнейшим разговором.
— Ну, хорошо. Оставьте это себе. Это действительно мелочь. Речь идёт вот об этом.
В руках Нэтти небольшая жестяная банка из-под кофе.
— Смотрите… Бредли.
Джонатан, не обратив внимания ни на произнесённое имя, ни на заминку перед ним, сунул сигаретную пачку с камнем в карман рубашки и взял банку. Прежде чем свинтить крышку, внимательно посмотрел на Нэтти.
— Не слишком старомодно, Нэтти?
— Для кого, Бредли?
На этот раз имя прозвучало увереннее.
— Резонно, — пробормотал Джонатан, открывая банку.
Она была доверху наполнена ватными шариками. Джонатан осторожно помял их пальцем. Но они лежали очень плотно, не поддаваясь нажиму.
— Резонно, — повторил Джонатан и улыбнулся. — Ну что ж, с этим уже можно начинать работать.
— Рад слышать, Бредли. Но вы сказали начинать? Разве этого тоже недостаточно?
— Да, Нэтти, вы не ослышались. Доставайте остальное.
— Что?! Вы сошли с ума, Бредли!
— Вы повторяетесь, Нэтти.
— Да… да вы знаете, кто я?!
Джонатан негромко, но с удовольствием рассмеялся. Улыбнулся и Фредди.
— Разумеется, знаю. Вы же навели обо мне справки и знаете обо мне всё необходимое для такого разговора. Я тоже навёл справки и тоже знаю. Всё необходимое. Вы провернули большое дело, не спорю. Старик Левине дал вам информацию, и вы действовали наверняка. Вы молодец, Нэтти, и я искренне восхищаюсь вами, — Джонатан серьёзен и доброжелателен. Искренность его тона и слов не вызывает ни малейшего сомнения. — Вы играли наверняка, Нэтти. Я высоко ценю это свойство в людях, — Джонатан улыбнулся, — потому что знаю, сколько трудов требует верная игра.
— Вы…? Вы отдаёте себе отчёт?
— Отдаю, Нэтти. Вполне. Доставайте остальное, не обыскивать же вас! Это займёт много времени и будет к тому же больно. Зачем вам лишние страдания, Нэтти?
Под равнодушно внимательным взглядом Фредди, Нэтти вытащил откуда-то смешной узелок из носового платка с остатками монограммы на уголке.