— Паук неплохо его подставил.
— Он на эти штуки мастер. Но, Фредди, — Джонатан сдвинул шляпу на затылок, — но никто не знает, чего и сколько у него было, где он это держал и всё ли взял с собой.
Они подъехали к стаду. Успокоившиеся бычки мирно щипали траву, не обращая ни на что внимания.
— Да, Фредди, как парни?
— Они будут ждать в лагере.
— Я их отпустил до утра.
— Молли придётся поскучать. Эркин на ночь стадо не оставит.
Джонатан рассмеялся.
— Он не доверяет тебе?
Фредди усмехнулся и пожал плечами.
— Ты сам говорил, что парень умён и понимает намёки. До нашего прихода они к стаду не пойдут, Джонни. Тебе придётся показаться у костра.
Эркин отодвинул задвижку и распахнул дверь. Он ожидал темноты, но ему в лицо ударил солнечный уже по-вечернему мягкий свет, и тёплый ветер тронул мокрые волосы.
— Мамми сказала, чтоб на кухню шли, — подскочил к нему негритёнок, сунул ключ и тут же улепетнул, сверкнув улыбкой.
— Андрей, — позвал, не оборачиваясь, Эркин. — Слышал?
— А то, — Андрей, мягко оттеснив его плечом, вышел из душа. — Уфф, хорошо как.
— Вещи все взял?
— Твои остались.
— Тьфу на тебя, мог бы и захватить.
Эркин вернулся за своим тючком, собрал мокрые полотенца и обмылки.
— А это чего оставил?
— А куда его?
— Держи. Мамми дала, ей и отнесём.
Эркин выключил свет и запер дверь.
— Пошли.
Приятная истома и лёгкость во всём теле. И блаженное ощущение чистоты, чистой одежды на чистой коже. Промазаться бы сейчас, чтоб кожу не стягивало. Эркин усмехнулся несбыточному желанию.
— Ты чего? — покосился на него Андрей.
— По дороге объясню.
На кухне было жарко и пахло так, что сразу захотелось есть.
— То-то! — хмыкнула, увидев их, Мамми. — Ишь выдумали, пое-едем! С мокрой головой да по ветру. Молли, возьми у них всё и за плитой развесь, — и пояснила. — Масса Фредди со Стефом сушку сделали. Как раз пока поедите, подсохнет. А я посмотрю, как вы стираете.
— Спасибо, Мамми, — улыбнулся, садясь за стол, Эркин.
— Генерал наш! — подмигнул ему сидящий за столом худой мужчина, чей возраст и расу было невозможно определить с первого взгляда. — У неё не забалуешь.
— А как же! — Мамми с грохотом что-то переставляла на плите.
— Покурим, — предложил Андрей, усаживаясь рядом с Эркином.
Мужчина кивнул.
— Давай, коли такой щедрый.
— Тебе что, Стеф?! — Мамми, не оборачиваясь, явно видела и слышала всё необходимое. — В котельной дыма не хватает? Курить на двор! Оба!
Андрей комически развёл руками и спрятал сигареты. Стеф усмехнулся.
— Вы ковбои, парни?
— Пастухи они, — по-прежнему не оборачиваясь, рявкнула Мамми. — Ковбои белые, объясняла ж сколько раз!
— Белый, цветной, — пожал плечами Стеф, — работа-то одна.
— Ты на этом уже расу потерял, — Мамми швырнула на стол три миски с дымящимся густым супом, — не поумнеешь, и с головой расстанешься. Чтоб у мужика и язык без привязи болтался!
— А ты меня корми почаще, Мамми. С полным ртом не поболтаешь.
Эркин поперхнулся от смеха и получил по спине сразу с двух сторон от Андрея и Стефа.
— А на чём ты расу потерял? — поинтересовался, утолив первый голод, Андрей.
Мамми грозно подбоченилась, но Стеф уже отвечал.
— Я на заводе работал. Ну, и парнишка у меня в подручных ходил. Так… принеси-подай. Стал его приучать потихоньку. Чтоб понимал, а не вслепую. А без грамоты тут не обойдёшься. А он рабом хозяйским оказался. Ну, и взяли меня. До лагеря меня дожимать не стали, время уже не то было. Но расы лишили, — он внимательно посмотрел на Андрея. — Тебе, видно, тоже пришлось… от души ввалили.
— Чего видно-то? — настороженно спросил Андрей.
— Ты ж седой наполовину, — Стеф грустно улыбнулся. — А лет тебе немного. И двадцати, наверно, нет.
— Мало ли с чего седеют, — решительно прервала разговор Мамми. — Давайте миски, мяса положу.
На этот раз молчание установилось надолго.
Робко вошла и присела у края стола Молли. Поставив локти на стол, оперлась на кулачки подбородком и смотрела, как они сосредоточенно едят. Мамми, скрестив на груди руки, удовлетворённо созерцала эту картину. И в довершение всего поставила перед ними кружки с кофе, и каждому ещё по круглой, чуть ли не с кружку булке.
— Вы бы почаще приезжали, парни. — Стеф, отдуваясь, откинулся от стола. — Без вас она нас так не кормит.
— Трепач, — одобрительно вздохнула Мамми, собирая посуду.
— Так в котельной только с движком поговоришь, Мамми, — засмеялся Стеф. — Человеку на что язык даден?