— Где Эндрю?
— Пошёл к заслону.
— С ума сошёл?! Чего его туда понесло?
— Нам не запретили с места на место переходить.
— Туда зачем?!
— Слушать. Он знает по-русски. Немного.
Он оторопел. Всего ждал, но не этого! И гениальность решения…
— Оставайся со стадом. Я к нему.
— Да, сэр.
Сэр?! Ах ты, опять этот ковбой здесь. Ну, Эркин, молодец, сразу стукача вычислил. Ладно, пусть этот пока пошустрит, а там ещё встретимся. Он кивнул Эркину и по еле заметной улыбке понял, что угадал намёк. Так, теперь Эндрю. Бурое стадо с юга загородило выход. Он протолкался между мохнатыми длиннорогими бычками, невольно отметив их жилистость и поджарость, если не сказать худобу, и увидел Эндрю. Остановился в десятке шагов от него. Ну, молодец! Мальчишка у витрины с игрушками. Шляпа сбита на затылок, лицо, поза… ну ничего, кроме детского бездумного любопытства, нет. Русские откровенно посмеиваются, но не гонят. Эндрю заметил его и нехотя отвернулся, вразвалочку, этакой независимой походкой прошёл вдоль цепи, снова встал. Посторонился, уступая дорогу офицеру с папкой. Нет, лучше Эндрю уйти, потом ещё раз сходит. Он поймал взгляд Эндрю и движением головы показал: возвращайся. Эндрю понял и по-прежнему нехотя, лениво ушёл, затерялся в чьём-то стаде. Он повернулся и пошёл к Эркину. Эндрю уже здесь.
— Шмон будет, — коротко сказал Эндрю.
— Что? — не захотел он понять.
— Ну, большой обыск.
Эндрю достал сигареты и закурил, дал ему и Эркину по сигарете. Прикуривая, они сблизили головы, и Эндрю продолжил быстрым шёпотом.
— Рано сдёрнул меня. Чего ищут, не понял. Шмонать всех будут. Без пропусков. Пока не заполнят котловину, не начнут. На нерв берут. Ну, это…
— Не дурак, понял. Всё время не маячь. Не стой столбом.
— Поучи меня.
— Ещё что?
— Так. Трёп солдатский. На меня смеялись.
— Переживёшь.
— Переживу, — согласился Эндрю. — Докурю и пойду ещё покручусь.
— Не нарывайся только.
— Катись ты…
Злое и какое-то постаревшее лицо Эндрю. Но вот парень сплюнул и растёр окурок, на мгновение застыл, и снова перед ним любопытный, не понимающий, не сознающий опасности мальчишка.
— Ну, сэр, я буду недалеко, сэр, — просящим тоном.
Опять что ли? Точно. Так и мельтешит эта гнида. Ну, ты мне ещё попадёшься.
— Если что, голову оторву.
— Ага, сэр. Я проживу, сэр.
И ушёл. Артист! Он посмотрел на Эркина. Спокойное, какое-то отвердевшее изнутри лицо.
— Я тоже пойду, пройдусь.
Эркин молча кивнул. На мгновение в глубине его глаз блеснули слёзы. Но тут же парень улыбнулся и кивнул:
— Я пригляжу, сэр.
Он уходил, болтал со знакомыми, возвращался. Эндрю он больше не беспокоил. Парень и впрямь лучше него здесь соображает. В один из своих приходов, он увидел, что Эркин достал остатки своей лепёшки и ест, подкармливая то Принца, то Подлюгу, а на его вопросительный взгляд — не мог же парень проголодаться — улыбнулся и просто сказал:
— Обидно, если пропадёт.
И он не сразу понял, а поняв, задохнулся и с минуту сказать ничего не мог. Парень готовился к смерти. С трупа же никто не возьмёт.
— Может быть, и обойдётся, — наконец смог он выговорить.
— Может быть, — углы губ Эркина дрогнули в улыбке.
Эркин разорвал последний кусок пополам, сунул Принцу и Подлюге и отряхнул руки.
— Оставить тебе покурить?
— Не надо, — и спокойное, — спасибо, сэр.
Уже зная, что означает это обращение, он обернулся. К ним вперевалку подходил Стаут.
— Привет, Фредди.
— Привет, Стаут.
— Как тебе это нравится?
— Так же, как и тебе.
Стаут посмотрел на Эркина и нахмурился.
— Твой парень?
— Да, а что?
— Отойдём, — и, когда отошли, доверительно, — не терплю краснорожих.
Он молча пожал плечами.
— По мне уже черномазые лучше. Воры и бездельники, как и эти, но хоть в спину ножом не ткнут.
— Ты меня для этого звал?
Стаут запыхтел, но смолчал и продолжил:
— У нас тут мыслишка… Поднять стада и на прорыв.
Он кивнул:
— Понятно. А дальше что?
— Думаешь…
Он пожал плечами.
— Ладно, как знаешь.
Отвалил дурак. Вот действительно, если дурак, то это надолго. Он не выдержал и пошёл к заставе. Эндрю где? Глазеет. Русских прибавилось. Ещё офицеры. Чёрт, совсем в их нашивках не разбираюсь. А эти… эти, похоже… похожи на того, что приезжал тогда в резервацию и Эркина мордовал. Как скажи, штампуют их, форма разная, а морды один к одному.