— А ты?
— Шуганул к чертям свинячьим. Им игры, а мне за пособничество…? В бараке, сам знаешь, мужиков от баб отдельно запирали, приковывали и то-о-о… А что надзиратели творили, — он махнул рукой.
— А ты?
— А мне не надо.
— Не хочешь или… — Фредди запнулся.
— Могу, — пожал плечами Эркин. — Я ж помню всё, сработаю как надо. Не хочу.
— Наелся, — понимающе улыбнулся Фредди.
— И это тоже конечно, — ответно улыбнулся Эркин. — Если тебе так нравится, так и считай. А по правде…
— Что по правде? — насторожился Фредди.
— По правде из нас все желания рано выбивают. Рабу не положено желать, понимаешь? Ну, говорят, мой пол. Мою. Мети двор. Мету. Мешок перетащи. Перетащу. Для такого ж никакого желания не надо, так?
— Так, — кивнул Фредди.
— Ну вот. А теперь, говорят, бабу трахни. И трахаю. Мне-то без разницы. Что прикажут, то и делаю.
— Но… но это-то нельзя так… — Фредди почувствовал, что путается в словах как Андрей.
Эркин негромко, не разжимая губ, засмеялся.
— Ты, помнишь, рассказывал, как тебя драться учили? — Фредди кивнул. — И нас учат. Человека всему научить можно. Ну, и пить там давали, таблетки. Но питьё, мы его растравляющим, растравкой звали, оно вначале, когда ты ещё не можешь долго держать. А от него свербит, дёргаётся. Только подумаешь поднять, так и подскакивает. А если много выпить дали, то опустить не можешь. Болит уже, а держится.
— Так это ж само! — вырвалось у Фредди.
— У тебя кулак сам по себе разжимается? — насмешливо улыбнулся Эркин. — Ну, а как научился, то растравку уже не дают. Она работать мешает. А вот в питомниках кого оставили или в имении когда на развод берут, ну, — он усмехнулся, — племенных, таких растравляющим поят… от пуза. А нас зачем? И таблетки эти перед сменой так… для страховки. Чтоб случайно не сорвалось что.
— Какие таблетки? — глухо спросил Фредди.
— Ну, их обычно три было. Чтоб свербело, чтоб не уставал и чтоб не заснул, — Эркин усмехнулся. — Я до сих пор таблеток боюсь. Болел я весной, так мне их насильно засовывали. А я всё трясся. Вдруг… это то же самое, — он поправил куртку на плечах, прислушался. — Идёт. Не иначе, нашёл что.
Андрей и впрямь был с находкой.
— Во! В спальне нашёл, — он гордо потряс толстым глянцевым в пятнах плесени журналом. — Как увидел, так и обалдел.
— Ну, давай, — обрадовался перемене темы Фредди. — Побалдеем.
Андрей отдал ему журнал, сел и налил себе кофе.
— Порнушник, что ли? — Фредди осторожно перелистывал слипшиеся страницы.
Эркин встал, нагнулся над костром, опираясь на плечо Андрея.
— Ну-ка…
Фредди вдруг сообразил, что это не обычный порнушник, что не надо этого… но Эркин уже вытянул у него из рук журнал, быстро посмотрел на разворот, где на большой, на обе страницы, фотографии обнажённые сплетённые тела создавали сложный притягательный узор, перелистнул, посмотрел обложку… и захохотал. Он хохотал так, что едва не уронил журнал в костёр. Эркин сунул его в руки Фредди и не в силах стоять от смеха повалился на пол.
— Ты… ты чего? — оторопело спросил Андрей.
— Ох, — стонал Эркин. — Ох, не могу. Ну, надо же. Это знаешь, что такое?
— Ну? — спросил Андрей.
Фредди, уже догадываясь, быстро, ломая спички, закуривал, чтобы занять вдруг задрожавшие руки. Лёжа на полу, Эркин поднял мокрое от слёз лицо, обвёл их блестящими глазами.
— Это каталог паласный! Это же для заказов, на выезд. Там, в конце, они все под номерами. Ну, номер и цена. Чтоб заказывали.
Андрей схватил журнал, быстро открыл последнюю страницу и, страшно выругавшись, вскочил на ноги, швырнул журнал, пнул его ногой. "Сорвался!" — обречённо подумал Фредди, быстро вставая, чтобы перехватить… что именно, он не успел додумать. Эркин опять оказался быстрее. Он вскочил на ноги и обхватил Андрея за плечи, зажав ему руки.
— Ну, ты что? Ну… Ну, я же смеюсь, а ты чего?
Андрей задыхался, выплёвывая обрывки ругательств и безуспешно дёргаясь в попытках освободиться.
— Ну… ну всё? Всё? — негромко приговаривал Эркин.
Наконец, Андрей успокоился, Эркин разжал объятия и нажимом на плечи усадил его к костру.
— Ну, всё, садись. Фредди, кофе есть ещё? Налей ему, — и сам сел рядом.
— Как ты можешь так? — с трудом выговорил Андрей. — С тобой… с вами такое творили, а ты? У нас… до такого даже в лагере не дошли. Были же женские… бригады, целые лагеря были. Ну, охранюги насильничали, ну, кримы лезли, но такого… это же, ну, это последнее отнять.