— Работать можешь?
— Да, сэр, — сразу ответил он, удивившись бессмыслице вопроса. Будто он мог иначе ответить.
— Сразу со смены, — этот был в белом халате. Врач. — И не кормили их ещё.
— Ей нужен индеец, — веско сказал хозяин. — В крайнем случае, спишем.
— Столько заплачено? — удивился врач.
— Да, док. И ещё кое-что. Эта овчинка стоит выделки, — улыбнулся хозяин и велел надзирателю: — Ведите.
Его повели по коридору мимо камер в раздевалку. Все спали. Ночные только улеглись, дневные добирали последние минуты перед подъёмом, и он старался идти как можно бесшумнее. В раздевалке ему дали обычные штаны и рубашку, но вместо обычной обуви в него полетели совсем другие ботинки…
…- Обычно мягкие такие, подошва чуть плотнее, ходишь — пол чувствуешь. И снимаются они легко. А тут высокие, до лодыжек, и с жёсткой подошвой. Мы их дворовыми звали.
— Ясно, давай дальше…
…Он поймал их на лету, натянул, а рядом с ним уже шлёпнулись куртка и шапка. На дворе работать? Ни фига себе, после смены двор чистить! Но не спорить же. Он быстро оделся и встал, ожидая дальнейших приказов. Вошёл врач и дал надзирателю коробочку, в таких обычно были таблетки, что-то тихо, он не смог расслышать, сказал и протянул ему два куска хлеба с тонкой пластинкой варёного мяса между ними. Меньше пайка, конечно, но хоть что-то.
— Съешь пока.
— Да, сэр.
Врач внимательно, но, уже не трогая, оглядел его, дал проглотить последний кусок и кивнул:
— Пошёл.
Это могло относиться и к надзирателю, но толчок в плечо объяснил, что идти должен он. Его вывели во двор, и он в первый момент чуть не ослеп от снежной белизны и задохнулся от морозного утреннего воздуха. Трое из обслуги разметали снег, прохаживался, поигрывая дубинкой, надзиратель, и стояла машина для перевозки. Задняя дверца была открыта.
— Пошёл, — ткнули его в спину. — Чего лупишься.
Обратно на торги? Ну, пока везут, он поспит ещё. Если прикуют невысоко. Надзиратель надел на него наручники и втолкнул в машину. Сцепили спереди и прикрепили цепь к стене так низко, что он смог лечь и свободно вытянуться. Надзиратель вышел и захлопнул дверцу. Заурчал мотор, мелко затрясся под ним пол, и машина тронулась. Он расслабился, распластался по полу, чтобы толчки не подбрасывали тело, и сразу не заснул, а как-то задремал. Везут, ну и пусть везут. Дорога была гладкой, только в одном месте сильно потрясло, но недолго, и его почти не побило. Да пару раз машина останавливалась, но дверцу не открывали, и он продолжал дремать. В общем, он не боялся и даже не думал ни о чём. Причуды белых его не касались. Его всё время куда-то везли, передавали от одного надзирателя другому. Изменить он ничего не мог и потому не трепыхался. Лёгкое тепло по телу от съеденного, возможность полежать и поспать, а остальное… что будет, то и будет. Машина опять остановилась. Дверца открылась, и надзиратель отцепил его.
— Вылезай.
Он вышел из машины, и надзиратель снял с него наручники. Он сам, не дожидаясь приказа, заложил руки за спину и незаметно огляделся. Это был двор. Но уж никак не распределителя. Заснеженные деревья по кругу и белый, как снег вокруг, дом с большими окнами и широкой лестницей от двора к высоким дверям. И тишина, звенящая тишина.
— Живут же, — пробормотал надзиратель и ткнул его дубинкой между лопаток. — Пошёл.
Они шли напрямик через заснеженный двор. Снег был неглубоким, но заметно холодил ноги, и он невольно ускорил шаг.
— Успеешь, — хмыкнул за спиной надзиратель. — Не терпится ему.
На крыльце ему захотелось оглянуться, но за это можно и получить по лбу — дубинка у спины, а перед ним уже приоткрывалась створка белой, как и всё вокруг, двери.
— Прошу, милорд, — негр в красной с золотом лакейской куртке приветствовал надзирателя поклоном.
В холле в огромном камине пылал огонь и всё казалось красноватым. Негр ещё раз поклонился и исчез. На стенах висели какие-то звериные головы, перед камином лежала большая мохнатая шкура, а по деревянной широкой лестнице к ним спускалась женщина в белом длинном платье.