— Чего вам, парни, еды, выпивки, одежды? У Роулинга всё есть.
— И для всех, сэр? — неожиданно для самого себя спросил Эркин.
Роулинг уколол его быстрым взглядом и с усмешкой ответил:
— А как иначе, парень. Ну, выбирайте.
— Одежда, сэр, — негромко сказал Эркин.
— Новое будете брать или как?
— Новое. И так обносились, — улыбнулся Андрей. — Штаны нужны. И рубашки две.
— Всё?
— А дальше по деньгам посмотрим.
— Мг, — Роулинг снова окинул их внимательным измеряющим взглядом и зашарил в своих мешках и коробках. — Вам одинаково, парни?
— Цвет разный, — сразу ответил Эркин, — чтоб не путать, сэр.
— Ну, ясно.
Роулинг ловко откинул что-то вроде стола и шлёпнул на него две аккуратные стопки. Джинсы с большими картонными ярлыками-бирками и по две запаянные в прозрачные пакеты рубашки в сине-зелёную и красно-зелёную клетку.
— Держите, парни. Размер ваш, можете не проверять. У Роулинга глаз намётан. Чего ещё?
— А это сколько?
— Всё сразу? — усмехнулся Роулинг. — По сто шестьдесят с каждого.
Эркин кивнул:
— А одна рубашка сколько, сэр?
— Такая пятнадцать, а тёплая тридцать, шёлковая…
— Куда шёлковую, — перебил его Андрей и посмотрел на Эркина. — Ещё по одной такой, правильно?
Эркин кивнул.
— Возьмите за двадцать, понаряднее.
— Двадцать? — Андрей снова посмотрел на Эркина и тряхнул головой. — Давай по нарядной.
Роулинг шлёпнул поверх стопок ещё по рубашке. Бело-зелёной и бело-красной.
— Ещё?
— Рубашек хватит, спасибо, сэр, — Эркин полез за деньгами.
— Не спеши, парень, — остановил его Роулинг, — мелочёвку посмотри.
— На сколько смотреть? — спросил у Эркина Андрей.
Эркин беззвучно шевельнул губами и спокойно ответил:
— Сотня ровно остаётся, но ты ещё сигареты хотел и из еды чего такого.
— Выигрыш тратите, — усмехнулся Роулинг.
Он не спрашивал, но они оба кивнули.
— Выигранные деньги шальные, их спускать надо. А то… Пришли легко и уйдут легко, а так хоть что останется. Смотрите, парни, набирайте себе. Всё есть, всё перед вами. Лезвия нужны? Или опасной бреетесь? Есть механическая, но она дорогая.
— Механическая? — удивлённо переспросил Андрей.
— Ну да. Смотрите, парни.
Роулинг извлёк откуда-то коробку и из неё чёрную почти круглую штуковину.
— Вот так заводится, потом по лицу водишь, а она бреет. Насухо. Держи, парень, — он сунул её в руки Эркину.
Эркин улыбнулся, отдал бритву Андрею и стал осматривать стены, завешенные и заваленные вещами.
— Сапоги на портянки носишь?
— Да, сэр.
— Носки есть, высокие, под сапоги как раз. На десятку три пары дам.
Эркин и Андрей переглянулись и одновременно кивнули. Роулинг положил на стопки сшитые в связки носки.
— Ну как, лезвия?
— Да, — Андрей отдал Роулингу механическую бритву. — Они почём?
— Хорошие если, так за пятёрку упаковка.
— А в упаковке сколько?
— Десяток.
— Вот на пятёрку и давай.
— Каждому?
— Мне не надо, — мотнул головой Эркин и улыбнулся. — Обойдусь.
— Зажигалки есть, ножи.
— Это не снашивается, — усмехнулся Андрей. — Вещей хватит.
Эркин кивнул.
— Как хотите, парни. А это тогда вам от меня. В премию, — он положил на стопки по шейному платку, на одну стопку бордовый, а на другую тёмно-синий.
— А это зачем, сэр? — подозрительно спросил Эркин.
— Платок на шею. Под рубашку повяжешь, чтоб воротник не протирался. А стирать легко.
— Да, а мыло есть, сэр?
— Стирать или для лица?
— По куску каждого, — вмешался Андрей. — Личное душистое, жалко его на стирку.
Эркин кивнул. Роулинг выбросил два ярко-жёлтых бруска и два куска поменьше в тёмно-бордовой обёртке с золотыми буквами.
— Это будет уже… С лезвиями двести двадцать, а у тебя, — Роулинг улыбнулся Эркину, — у тебя двести пятнадцать. Теперь сигареты, так?
— Ага, — Андрей обвёл взглядом ряд блестящих глянцевых пачек, поглядел на Эркина. — По одной нам что получше.
— Русских хотите попробовать? Но дорогие, десятка за пачку.
— Одну на двоих, — решил Эркин. — У нас вместе оставалось сто двадцать пять, так?
— Так, — кивнул Роулинг. — Это уже что, вместе вам считать?
Они переглянулись, Эркин нахмурился, но Андрей твёрдо сказал:
— Нет, сигареты считай мне, а ты больше еды возьмёшь, а там разберёмся.
— Как хотите, парни. — Роулинг положил сигареты к лезвиям на бело-зелёную рубашку. — Так?