Фредди медленно, сдерживая желание куда-то бежать, бить, стрелять, подошёл к сделанной из мешков лежанке, проверил целость нижнего мешка и снова лёг. Закрыл лицо шляпой и замер. Входили и выходили Эркин и Андрей, ещё кто-то… он не откликался.
Нет, и ещё раз нет. Верить Крысе — самоубийство. Но… но и Крыса загнан в угол. Наверняка русские висят у него на хвосте. Наверняка им очень хочется побеседовать по душам с комендантом Уорринга. У Нэтти тоже висели русские. Нэтти тогда прибежал к ним, рассчитывая откупиться. Для того всё и привёз. А Крыса? Крыса думает откупиться от русских его картой. А от него… получить деньги в обмен на карту? Ему подсунуть копию и взять с обеих сторон по максимуму? Возможно. Тогда карта, подлинник карты у негра. А если… если повести игру с парнем? Раб-телохранитель. Остался с хозяином после освобождения. Чем бы его ни держал Крыса, деньги будут нужны. И может хватить. Отдавать русским копию Крыса не рискнёт. Если взять у негра подлинник, Крыса не опасен. Не настолько опасен. Да, этот негр должен быть посвящён в дела хозяина. И информация идёт через него, или он только присутствует, но в любом случае он знает много. И если играть честно, если дать ему всё, сколько можно… Тоже сумма немалая. Весьма. Договориться, откупить карту у негра и тогда уже взять Крысу на себя. Или купить её уничтожение. Попробовать? А если сорвётся? Тогда всё. Тогда ничто не спасёт. Нет, это тоже… дом на южном острове. Из Уорринга не бегут. Десять лет бежал, решил — всё, оторвался. И вот он, финиш.
Фредди лежал неподвижно, ни на что не реагируя. Но и Эркин с Андреем ни разу не обратились к нему. Будто не замечали его. Он слышал, как они звенели посудой, ужиная, как Эркин возился с вьюками, что-то отыскивая, как негромко засмеялся Эндрю:
— А ни хрена! Боишься, не делай, а делаешь, не бойся.
И спокойный голос Эркина:
— Там барбариса много. Если не ободрали.
…Фредди рывком сел и огляделся. Было уже совсем темно. Парни сидели у костра и бесшумно болтали по-камерному. Фредди с минуту посидел, что-то обдумывая, и встал. Его движения опять были быстры и точны. Он переложил к выходу своё седло и уздечку, достал что-то из своего мешка и разложил по карманам. И подсел к костру.
— Так, парни, — они спокойно смотрели на него. — Завтра я с утра уеду. По делам. Буду послезавтра, после ленча. Кто бы ни спрашивал, так и говорите, — они по-прежнему спокойно молча кивнули. — И ещё, — он вытащил из кармана глянцевый конверт, протянул его Эркину. — Держи. Это документы на стадо. Кормовые там же. Если что… если совсем трудно, спросите у Дана или Роба, их навесы…
— Знаем их, — спокойно сказал Эркин, принимая пакет.
— Не боись, Фредди, — улыбнулся Андрей. — Всё нормально будет.
— Тогда всё, — Фредди улыбнулся одними губами. — Я сейчас поем и на боковую. Мне до рассвета выезжать. Да, кони в ночном?
— Нет, в загоне, — равнодушно ответил Эркин.
Фредди быстро поел, не чувствуя вкуса, и лёг спать. И заснул сразу. И так крепко, что не слышал, долго ещё сидели парни или тоже сразу легли.
И проснулся он как раз вовремя. Небо только начинало светлеть. Ему оставили кофе и немного варева. И несколько лепёшек. Он позавтракал, оставил посуду — мыть уже некогда — и встал, взял седло, уздечку. Парни спали на своей лежанке из мешков, завернувшись в одеяла и прижавшись друг к другу спинами.
Не оглядываясь, быстрым, но нисколько не торопливым шагом Фредди прошёл к загону и оседлал Майора. Ну, всё. Дальше парням самим управляться. Без него они Крысе не нужны. Может, и уцелеют.
* * *
1992; 6.01.2011
ТЕТРАДЬ ДВАДЦАТЬ ВТОРАЯ
Тихий и ясный, не по-осеннему тёплый день. Долина: загоны и ковбойский посёлок, конский табун за рекой и фургоны торговцев, русская администрация и шериф с помощником, — все жили обычной, уже устоявшейся жизнью. После вчерашней суматохи с кормами все казались какими-то сонными и вялыми. Хотя двигались и разговаривали как обычно. День складывался из мелких незначащих событий. Как рассыпанные камушки из мозаики.
— Далеко, парни?
— За барбарисом.
— Это где вы его нашли?
— А у Малинового тупика.
— Не обобрали ещё?
— Вроде нет.
— Посмотрим. Приглядишь пока за нашими?