— Я сзади, — шёпот Эркина обжёг его, — иди спокойно, я сзади. Убери руку, Фредди.
— Заднего… первым…
— Спокойно, я прикрою.
Эркин шёл сзади Андрея, почти касаясь его своей грудью. Поравнявшись с их навесом, он схватил Андрея за плечи, одним броском швырнул его внутрь и сам так же быстро влетел туда. Фредди вбежал следом.
Андрей сидел на земле, прислонившись к мешкам, а Эркин, стоя перед ним на коленях и заглядывая в лицо, тихо говорил по-русски:
— Андрей, ты что, не узнаёшь меня? Всё, успокойся.
Когда подошёл Фредди, Эркин оглянулся на него и перешёл на английский.
— Вот, зашёлся… Я не знаю, что делать.
Фредди потряс Андрея за плечо.
— Эндрю, очнись, всё в порядке.
И в ответ тот же шёпот.
— Сейчас пустят… бежать… нельзя…
Тёмные от расплывшихся зрачков глаза смотрели сквозь них, в никуда. Бескровное лицо, белые до синевы губы… Фредди тряхнул его посильнее, ударил по щеке, по другой. Светловолосая голова безвольно моталась под ударами.
— Не надо… собаки… сейчас пустят…
Фредди беспомощно выругался, выпрямился. Эркин снизу вверх смотрел на него.
— Уложи его и дай чего-нибудь, хоть водой напои. Я пойду, куплю чего покрепче…
Эркин кивнул и встал. Неожиданно легко поднял Андрея и уложил на мешки. Андрей не шевелился, не сопротивлялся, только шептал:
— Днём… на нарах… нельзя… всех… затравят… сейчас пустят… нельзя днём…
— Лежи-лежи, я посижу рядом, загорожу тебя.
Уложив Андрея на мешки, Эркин снял куртку, свернул её, положил под голову Андрея и сел рядом. Посмотрел на Фредди. Фредди пересчитывал деньги в бумажнике и, почувствовав взгляд Эркина, посмотрел на него. И повторил:
— Дай ему чего-нибудь и не уходи никуда. Его нельзя одного оставлять.
Эркин кивнул и тихо спросил:
— А поможет?
Фредди молча пожал плечами и вышел.
Когда он вернулся, Андрей лежал, уже разутый и под одеялом, на лежанке парней, а Эркин хлопотал у костра. Фредди посмотрел на бескровно-белое застывшее лицо Андрея и перевёл взгляд на Эркина. Эркин сразу встал и подошёл, и Фредди услышал тот же тихий отчётливый шёпот:
— Он ушёл туда, понимаешь?
Фредди кивнул и вытащил из кармана плоскую бутылку.
— Поил?
— Он не пьёт, зубы стиснул и не глотает, чуть не захлебнулся. Думаешь, насильно?
— Нет, — сразу решил Фредди, — насильно с ним сейчас ничего нельзя. Пусть лежит. Бутылку держи, сунь пока во вьюк. Недалеко, чтоб под рукой была.
Отдав бутылку Эркину, Фредди подошёл к Андрею. Глаза открыты, но поймать взгляд невозможно, настолько он неподвижен и пуст. Когда тень от головы Фредди упала на его лицо, Андрей закрыл глаза и знакомо напрягся в ожидании удара.
— Эндрю, — тихо позвал Фредди. — Ты как, парень?
Но ничего не изменилось. Фредди выдохнул сквозь стиснутые зубы и отошёл к костру. Не раскрутка, чего он опасался, хуже… Один раз он такое уже видел, давно. Джонни тогда для отдыха пристроил его на лето ковбоем, пятым в сборную команду. Не помнит даже из-за чего, но тот парень так же сорвался и вообразил себя опять… то ли в Уорринге, то ли в другом, но таком же месте. Они и били его, и поили всем крепким, что нашлось под рукой, отобрали сразу же кольт, но не досмотрели, и всё… вернуть его они не смогли, и парень так и умер… там. Неужто и здесь так же кончится?..
— К стаду надо, — негромко сказал Эркин.
— Я сам, — тряхнул головой Фредди, — оставайся с ним.
— Ты не донесёшь один, — возразил Эркин.
— Я и не собираюсь нести. Приведу Огонька из табуна. Располовинь мне. Только аккуратно, чтоб просто перебросить. Понял?
Эркин кивнул, но, помедлив, спросил:
— Один удержишь на перегоне?
— Не будь идиотом, — Фредди подтянул пояс и, уже выходя, бросил через плечо: — Ты сейчас о нём думай, остальное на мне.
Управляться одному со стоголовым стадом непросто, особенно если бычки не на выпасе, а на корме. Роба, сунувшегося с вопросом-сочувствием, Фредди обругал так, что Роб озадаченно пожал плечами, но не ушёл, а стал помогать с засыпкой. Фредди послал его вторично и получил неожиданный ответ:
— Не психуй. Мои цветные тоже… взбесились. Собак увидели и как сквозь землю провалились. Не дозовёшься. На засыпку явились, а гнать самому пришлось. У Дана на навес залезли, легли там и не слышно, и не видно их, — Роб сокрушённо покрутил головой. — Ты скажи, какие они… их ведь только за побег если… под собак ставили, а боятся… И мы труханули. Мартин из одиннадцатого бутылку выхлестал, чтоб смелости набраться из-под навеса вылезти, — Роб усмехнулся, — вторую в команду влил, чтоб зубами не стучали, только тогда и пошли.