Когда колесница была совсем близка к Джебусу, облака внезапно рассеялись, и город озарили светло-зеленые лучи. В этих лучах Аналитик вдруг увидел удивительную картину. В пространстве над городом двигались две огромные светлые ленты, на первый взгляд напоминавшие перистые следы, оставленные гигантскими реактивными самолетами. Однако эти ленты состояли из чего-то гораздо более плотного, и, к своему изумлению, Аналитик вдруг наконец понял, что это «что-то» представляло собою колонны летящих трехмерным строем, как косяки рыб, ангелов. Судя по тому, как возбужденно отреагировали на происходящее члены эскорта, стало понятно, что происходило нечто неординарное. Возница, оглянувшись, крикнул, что это закончились учения Корпуса ангелов. Посмотрев вниз, на улицы Джебуса, Аналитик увидел, что небесные маневры привлекли внимание немалого количества обитателей города, столпившихся кучками на тротуарах и в парках.
От возвращающейся колонны отделился ангел-всадник на крылатом белом коне: как и колесницы, конь скорее всего был не средством передвижения, а признаком высокого статуса. За ним немедленно понеслись несколько звеньев охранников. К удивлению Аналитика, отделившаяся группа двигалась в его направлении. Насторожившиеся члены эскорта заслонили глаза ладонями от солнца и через секунду крикнули ему, что к ним летит сам Михаил. Действительно, в скоро приблизившемся к ним на огромном белом жеребце всаднике в сверкающих платиновых доспехах он узнал голубоглазого архангела. Тот, обнажив кольчужный капюшон, снял с себя полированный шлем с устрашающе выглядевшей прорезью в виде креста и белым султаном перьев и сделал Аналитику знак приблизиться. Аналитик, еще боящийся самостоятельного полета, оставил колесницу и неловко приблизился.
— Ты и на Земле колотил пожилых людей каменными скамейками? — вместо приветствия сурово спросил грозный вождь небесного воинства, подбоченившись в седле.
— Нет, на Земле у меня бы на это силенок не хватило, да и пожилые люди у нас там себя поприличнее ведут. К тому же скамейкой я ему врезал не специально: так получилось. Кто ж виноват, что у него реакция, как у забора на кирпич? И я в него кинжалом не метил!
— Надо ли понимать, что и вообще не ты начал драку? Что почтенный старец сам намотал свои волосы на твою десницу и использовал эту точку опоры для придания своему телу ускорения? Ты что, грешник, смеешься надо мной?!
— И не думал, — искренне ответил Аналитик.
— А что там про демоническую жабу говорят?
— Ей-богу, не знаю! Но эту жабу я уже раз видел, только на Земле, и там она меня тоже от смерти избавила…
Михаил снял кольчужную перчатку и задумчиво помял мужественный «морской» подбородок.
— А какие-нибудь знаки на этой жабе ты, случайно, не заметил?
— Было не до этого, но, по-моему, нет. Жаба себе как жаба. Непривлекательная. Корявая. Можно даже сказать, безобразная. Но не демонически безобразная. Видал я жаб и пострашнее… Да, вот еще! Она говорила пропитым сиплым басом.
— Ладно, Бог с нею, с осипшей жабой. Интересно только, кто это из наших о тебе заботится?
— А может, это… того: он Самый и беспокоится?..
— Не богохульствуй в своей гордыне! — возмутился Михаил, хотя про себя подумал, что кто знает: это был бы не первый случай, когда «он Самый» ни с того ни с сего решал принять участие в судьбе очередного балбеса.
— А что теперь будет? — наконец задал практический вопрос Аналитик.
— Что будет? — риторически переспросил Михаил. — Да ничего хорошего! В следующий раз будешь знать, кого по зубам скамейкой бить!
— Так ведь вся трапезная видела, что Красавчик вытворял!
— Да? А вот мы пока, по горячим следам, не нашли ни одного свидетеля его выходок! Никто ничего не видел! Я уж не говорю про рассказы самих членов семьи! Ты бы про себя, аспида вавилонского, послушал!
— А Галилео?
— Справлял нужду в близлежащих кустах. Кается в содеянном, но зато говорит, что сцены драки наблюдать физически не мог.