— Очень рад, — каркнул он пересохшим горлом, — меня называют Аналитик.
— Выпейте холодной воды: в такую жару она слаще вина из Кармеля.
Глава 7
Аналитик медленно пил действительно удивительно вкусную холодную воду из глиняной чашки и пытался прийти в себя. Он поймал взгляд Мари, которая смотрела на него с сочувствием и едва сдерживаемым смехом. Неудавшийся ниндзя-невидимка понял, что его драматическое появление из кустов будет забыто очень не скоро. По-прежнему улыбающийся плотник из Назарета дождался, пока Аналитик осушит всю чашу, и обратился к нему:
— Сам я, конечно, драк не одобряю. Хотя, когда был помоложе и, естественно, живым, иногда под горячую руку позволял себе врезать особенно неприятному типу. В общем, был дураком и грешником, как и все. Сейчас, разумеется, стыдно… Но ваш случай другой. Судя по рассказу Мари, я бы поступил точно так же, как и вы. А то, может, и покруче! Поэтому, собственно говоря, я и решил защищать вас. При несомненном условии, что вы согласитесь на мою помощь…
— У меня и в мыслях бы не было отказаться, — с чувством сказал Аналитик, вспомнив загадочные слова Михаила о его защитнике. — А можно спросить, как здесь судят?
— Смею уверить, что Римское право не используют! — невесело засмеялся его защитник. — Слишком много старых обид связано с Империей. Впрочем, как человек, имеющий непосредственный опыт общения и с правом Иудейским, могу сказать, что старозаветный Синедрион, который здесь по-прежнему является высшим судебным органом, — это вам, мой друг, тоже не суд присяжных! Я уже лет двести говорю иерархам, что пора бы воспринять это очередное достижение человечества. Они, конечно, вежливо слушают, но отвечают, что пусть все остается по-старому. Даже мои бывшие ученики! Никогда не думал, что именно Основоположнику будет так трудно втолковать, что человек невиновен, пока существуют сомнения в его виновности. Пытаюсь приводить себя в пример и объяснять, что, будь тогда суд присяжных, меня бы никогда не приколотили к дереву гвоздями. А они отвечают: мол, тогда и христианства бы не было! Мол, на все воля Божья! Если уж суждено кому-то невинно пострадать, то никуда не денешься! А ведьи из них тоже почти никто своей смертью не умер: кого распяли, кому голову снесли, а кого зверям скормили. Хорошо еще, что мне удалось институт защиты протолкнуть.
— То есть даже вам здесь приходится нелегко?
— Послушайте одну историю. Жили-были две вороны. Обыкновенные, черные, в стае. И вот в один прекрасный день у них вылупился птенец. Хороший, пушистый, здоровенький. Вот только белого цвета. Все знакомое воронье слетелось и начало каркать: мол, не к добру это, откуда эдакий белый уродец взялся, избавьтесь от него, пока не поздно! Но отец-ворон и мама-ворона встали на защиту своего дитяти, защелкали клювами и каркунов отогнали. А птенчик стал взрослеть и оказался умным и добрым ребенком. Вот только не хотел летать в стае. Не любил он, когда воронье тучей слеталось на умирающих животных — глаза выклевывать. Не любил, когда у больных да слабых птиц пищу отбирали. Шло время. В один прекрасный день огромный голодный орел решил пообедать и застал воронье сообщество врасплох. И многих бы он успел убить и искалечить, если бы не отвлекла его наша белая ворона. Которая и умерла мученической смертью в его когтях. И стала примером для подражания среди остального воронья. Посмертно. Дорогой мой, белая ворона — птица красивая и редкая. Но сородичи таких не любят. И гибнут они в первую очередь. И почитать их начинают лишь после смерти!
— Учитель, я слышал, что праведников здесь пытают, в том числе и невинных. Тоже говорят, что ничего не поделаешь: надо боеприпасы кропить для Корпуса ангелов…
Учитель расстроился и на секунду замолчал. Аналитик переглянулся с молчаливо сидящей Мари. Та показала глазами на натруженные запястья хозяина дома: через розовую ткань заросших шрамов там пробивались капли алой крови. То же самое происходило и со шрамами от гвоздей на его ногах. Мари тихонько взяла со стола чистое полотенце и промокнула кровь. «Удивительно, — подумалось Аналитику, — что с такой-то чувствительностью ему дали прожить целых тридцать три года! На Земле он, бедняга, и сейчас был бы очень редкой птицей. В лучшем случае в дурдом бы упекли… для его же пользы!»
— Печально, не правда ли, — прервал молчание Учитель, — что и здесь цель оправдывает средства… По крайней мере для иерархов…
— Скажите мне наконец, кто они такие — иерархи?