В детстве он любил родителей, но не ощущал взаимности. Сначала оправдывал их тем, что у всех БПДшников так. Потом думал «хорошо, что я не великий, родителей бы вообще не было бы рядом», но позже понял исток проблемы. Виновато время, эпоха, правительство. До конвенции было проще — делай что хочешь, только никого не убивай. Сейчас же — делай, что за тебя решат и тоже никого не убивай. Хотя, в те века были санкционированные лишения жизни, назывались «война» — можно было объединиться с другими и уничтожить противников твоего мировоззрения. Вот чудо-то! Димитрию нравилось представлять то чувство свободы, которое могло быть, живи он лет 300-400 назад. Он с упоением изучал историю древнего мира, умел читать «между строк». Где было «правитель стремился к мировому господству и решал политические задачи военными средствами», Димитрий видел «правитель делал всё, что возможно в борьбе за свои идеалы и жил полной жизнью», где «революция — радикальное, недопустимое изменение обществ», он читал «революция — лучшее средство изменить несправедливые устои общества».
В комнату зашел отец. Глядя то на жену, то на Димитрия, пытался придумать как разрядить обстановку, починить семью, вернуть былую радость и взаимопонимание. Сложно поверить, что сын с таким презрением говорит с матерью. Как их жизнерадостный мальчик превратился в агрессивного взрослого?
— И что, ты можешь стать кошкой?
Димитрий отвлекся от фантазий и посмотрел на отца. Он видел понимающие и добрые глаза. Казалось, что тот хочет подойти, обнять его и сказать: «Молодец, сын! Всё правильно сделал».
— Иван, — вмешалась мать, — и ты туда же?
— Оставь его, Лена. Нам говорили, что после 15 лет невозможно изменить психику. Раз уж внедрил себе трансформирующий сканер, так пусть пользуется. Ты же знаешь, что удалить устройство невозможно, это бы значило, лишить сына жизни.
— Да я лучше сам себя лишу жизни, чем жить как вы! — крикнул Димитрий, — но теперь я трансформ! Великий Димитрий Васнецов! — И он демонстративно произвел трансформацию тела. Дал мыслекоманду «стать крысой» и превратился в огромного ужасающего грызуна. Черные глазки бегали из стороны в сторону, а впереди торчали крупные, как сабли, желтые зубы. Процесс изменения туловища проходил пугающе. Части тела менялись по очереди. Хоть это и случилось быстро, можно было уловить момент как перед тобой стоит существо с человеческой головой и крысиными лапками. А потом как лысая крыса обрастает шерстью. Одежда не изменила размеров и родители увидели вместо сына омерзительное существо в разодранной рубашке и брюках.
— Это не Ди, нет, нет — исступленно повторяла Елена, — это не может быть наш сын. Это чудовище. Уродское чудовище. — она закрыла лицо руками, отрицая происходящее. Ди… её маленький Ди… Они следовали инструкциям. Не давали придумывать игры или включать фантазию. Кормили по расписанию. Не разрешали высказывать личное мнение. Что пошло не так? Елена поняла, что потеряла сына. Она совершила огромное преступление перед обществом, которое теперь не исправить.
Увидев, что добился желаемого шока, Димитрий, вернулся в привычный облик. Немного неловко было стоять обнаженным, но он не смутился.
— Хм, об этом Никанор не предупредил, — задумался мужчина, оглядывая себя. — Ладно, продумаю этот момент позже. — и, обращаясь к женщине, прикрикнул — Видела, мать? Я теперь не какой-то «класс БПД», я теперь великий! Великий Димитрий Васнецов, мать!
Конец