Похоть, грех и разврат. Она же обещала поведать Габи об этом! Клялась и божилась.
Габриэлле тем временем наскучило ждать, пока Джуди, покусывая губу, вдоволь насмотрится в одну точку перед собой. Она всучила подруге вновь наполненную кружку, привлекая к себе внимание.
— Я подумала, что его матери что-то известно, — заговорила Джуди, смочив пересохшее горло, — поэтому и поехала в Салем, но не застала ее дома. Зато я нашла его старый ноутбук… Ноутбук! — она хлопнула себя по лбу.
Громко топая по старому паркету, она сбегала в прихожую за рюкзаком.
К счастью, Габриэлла и не подумала осудить Джуд за расхищение чужого имущества.
Джуди вытряхнула из рюкзака все содержимое, совершенно не заботясь о его сохранности. Среди разномастных предметов обнаружился пистолет, о котором, покидая особняк, девушка совсем позабыла. И злосчастная коробка с новым телефоном.
Габи тут же вцепилась в нее своими шустрыми пальчиками.
— И с каких пор ты можешь позволить себе такие игрушки? — присвистнула она, — это твой загадочный мужик так хорошо платит? Не хочешь пройтись по магазинам? Или ты спустила все на эту обновку?
— О, нет, — скривилась Джуд. Ей пришлось потрудиться, подбирая слова, способные смягчить ее отношение к ситуации. — Я разбила свой старый телефон, а босс всучил мне этот…
Габриэлла закатила глаза.
— Если мужик будет меня так одаривать, я с легкостью вытерплю все его странности, — добила она подругу и деловито осведомилась, — в чем они, кстати, заключаются?
— Ну, хм, — Джуди проглотила свое недовольство, — он постоянно дергал меня, пока я была в Салеме, хотя я предупреждала, что уеду всего на день. А когда я пришла к нему, чтобы узнать, чем обязана таким вниманием, выставил за дверь. Но перед этим наговорил кучу гадостей и… засунул язык мне в глотку.
Она сама не верила, что сказала это.
Подобная формулировка совершенно не передавала сути, но привела Габриэллу в бурный восторг. Противно хихикая, она подлила им еще текилы, расплескав добрую половину по поверхности журнального столика.
— И-и-и? — протянула она, навязчиво желая чокнуться с Джуд, — где еще успел побывать его язык? Ты не отвертишься от ответа, puta! Я, как тебя увидела, сразу поняла, что тебя в кои то веки качественно отымели! Я требую подробностей! И ты еще обещала рассказать про того красавчика из бара! Это же другой чувак, верно? Признавайся, засранка! Строила из себя монашку, а сама развела тут толпу мужиков!
Джуди спрятала пылающее лицо в ладонях и отрицательно затрясла головой.
Злиться стоило лишь на себя, что девушка успешно и делала. Ей хотелось провалиться под землю из-за опрометчивого желания открыться легкомысленной подруге.
Но куда больше из-за неуместного жара, разлившегося по телу от услышанных похабных словечек. И не менее похабных фантазий, тут же заполонивших глупую голову.
— Ничего не было! — воскликнула Джуд, приструнив не только подругу, но и себя заодно, — только поцелуй.
— Ну да, ну да, — проворчала мулатка, — вешай мне лапшу на уши. Этот засос у тебя сам собой появился.
Джуди испустила драматический вздох и нервно потерла шею в том месте, куда указывал обличительный перст подруги. Габриэлла сжалилась, стряхнула с себя игривое настроение, и уже спокойнее спросила:
— А раньше вы спали? До того, как он утонул?
— Нет, мы были просто друзьями! — сердито сказала Джуди, — и не надо все опошлять, Габс! — взмолилась она, припомнив рассуждения Рика на кладбище, — я, вообще-то, на тот момент была еще несовершеннолетней!
— А, так вот в чем дело! — звонко рассмеялась Габи, — его можно понять. Мало кому захочется сесть в тюрьму или нарваться на гнев твоей матери! А она, как я поняла с твоих слов, чуть что хватается за ружье. Она не из Техаса родом, кстати?
Как же глупо это звучит! — подумала Джуди, но кое с чем из сказанного, все-таки согласилась. Сэнди ненавидела соседского парня. Заимей она настолько весомый повод, точно бы его прикончила.
Нет, это бред. Итану и в голову не пришло посягнуть на невинность своей маленькой подружки. Она его не интересовала.
Бред, бред, бред — настойчиво повторила про себя Джуд. Она не собиралась даже размышлять в этом направлении. Но как же хотелось! Хотелось обмануться и позволить своему воображению разгуляться. Хоть на минуту представить, что и у Итана были к ней чувства, которые он предпочитал держать при себе. Судя по их взаимоотношениям с собственной матерью, в их семье вообще строго порицалось любое проявление эмоций.