Мы же, анархисты, с этой системой Государства или Правительства совершенно не согласны.
Капиталист — вредное существо потому, что он — капиталист и, как таковой, властен диктовать условия жизни другим. Будь, он из нашей же партии, или даже наш родной брат, — это безразлично: его права капиталиста должны быть уничтожены. В этом, как вы видите, мы согласны с обыкновенным государственным социалистом. Но, когда мы доходим до властей, до членов правительства, мы применяем к ним те же соображения, и мы делаем вывод, что они вредны, потому что они капиталисты, и точно также Правительство вредно, потому что оно Правительство. Пусть оно будет состоять из членов нашего же класса или, даже из наших родных братьев, — это безразлично. Право предписывать условия жизни, которое будет доведено до высшей точки в Социалистическом Государстве, дает этому Государству такую же зловредную силу, какую имеет теперь капитализм. Учреждение капитализма вредно и так же вредно, учреждение Правительства, которое есть часть капиталистической системы; и оно должно быть уничтожено, чтобы дать место свободным организациям будущего общества.
Но нас, может быть, спросят, почему мы так легко приходим к выводу, что надо уничтожить Правительство? И этот вопрос равносилен вопросу, — почему мы анархисты? Мы и ответим на него в следующей главе.
II.
ПОЧЕМУ МЫ АНАРХИСТЫ
Удивительно, с какой легкостью люди готовы разрешать самые трудные политические задачи, даже тогда, когда они не задумывались, хотя бы мимоходом, над теми простыми вопросами, из которых слагаются эти задачи. Так, например, вопрос о податях постоянно обсуждается с большим жаром всевозможными людьми. Один находит, что надо обложить иностранцев, другой утверждает, что мы этим только поднимем в цене продукты, которыми мы же пользуемся. Цифры и факты приводятся без конца обеими сторонами, и вопрос становится вопросом народной важности.
Анархист же начинает обсуждать дело с самых его корней и предлагает в первую очередь, — раньше чем начинать спор о том, кого именно надо облагать податями, — обсудить, что вообще представляют из себя подати и кому принадлежит или может принадлежать право облагать других податями.
Такие же сложные споры идут и о праве голосования на выборах. Считается вопросом национальной важности, — давать ли право голоса человеку, имеющему свою квартиру, или нет, а женщины утверждают, что раз они должны повиноваться закону, они имеют право участвовать в создании законов. Но все спорящие об этом точно также приступили к решению задачи не с начала, а с середины. Многие ли из тех, кто так определенно решает, кто имеет право голосовать на выборах, действительно знают, что такое голосование и что такое выборы?
Во всех крупных политических делах мы видим тоже самое. Когда поднимается вопрос о том, кто имеет право управлять ирландцами, мы, анархисты, задаем раньше всего вопрос, — кому вообще может принадлежать такое право? Когда заходит речь о налогах на помещиков, мы спрашиваем: „А к чему вообще помещики?“.
Итак, пока политические люди сами себя опутывают сложными теориями реформ, революционер может сохранять ясность мышления, придерживаясь лишь самого важного и начиная разбор социальных вопросов с самых скрытых их основ.
Дело в том, что Правительство есть ни что иное, как Исполнительный Комитет правящего класса. Налоги являются главным источником его доходов. Помещики и капиталисты — это те, для кого оно сохраняет землю и орудия производства, не допуская настоящих производителей до того, чтобы они забрали и то и другое в свои руки. Если существующий класс капиталистов заменить оравой чиновников, назначенных правительством в должности контролеров фабрик и т. д., то это но означало бы, что произошла революция. Этим чиновникам пришлось бы платить жалованье, и нет сомнения в том, что, занимая такие привилегированные должности, они потребовали бы весьма хорошее вознаграждение. Членам правительства пришлось бы также платить за их труды; а их широкие вкусы нам хорошо известны.
Короче говоря, получился бы совершенно непроизводительный класс, который диктовал бы производителям (т. е. рабочим и крестьянам) условия, при которых им разрешат пользоваться орудиями производства. Но ввиду того, что такие условия уже имеются, и что они именно так плохи, ясно, что система Государственной Централизации не только не представила бы улучшения, а наоборот, повлекла бы за собой целую уйму новых бед и осложнений.